Добавить свою статью
11 Декабря 2020
Кинофильму А.Кончаловского «Первый учитель» — 55 лет!

Октябрьские события, пандемия коронавируса и другие повседневные проблемы, которые постоянно сопровождали кыргызстанцев в этом году, чуть не стали помехой тому, что с поля зрения общественности могло ускользнуть одно важное культурное событие, которое произошло более полувека назад в нашей духовной жизни. Ровно 55 лет назад была снята кинокартина «Первый учитель» еще начинающего, молодого студента ВГИКа Андрона Кончаловского по одноименной повести нашего земляка, великого писателя и выдающегося мыслителя XX и XXI века Ч. Айтматова. Как известно, этот фильм талантливого режиссера из династии Михалковых, ставший первой его полнометражной художественной продукцией и выпускной дипломной работой, имел ошеломительный успех (правда, не в Кыргызстане, а за рубежом). Картина завоевала несколько международных призов, заслужила достойное признание как со стороны критиков и профессионалов кино, так и зрительской аудитории всей планеты. Но также известно, что до этого он снял короткометражный фильм, и получил "Бронзового льва" на Венецианском фестивале. Фортуна улыбнулась и «Первому учителю». Картина получила премию на II Международном кинообозрении «Капитолийский Юпитер» в Риме (1966), приз всесоюзного кинофестиваля в Киеве (1966), специальную премию жюри на международном кинофестивале в Йере (1967). Исполнительница роли Алтынай - Н. Аринбасарова получила серебряную медаль и Кубок Вольпи за лучшую женскую роль на Венецианском кинофестивале (1966), конкурируя со знаменитыми Джейн Фонда, Ингрид Тулин, Джули Кристи.

Говоря о достоинствах картины, невольно задаешься вопросом: в чем секрет ее успеха? И вот в статье мы попытаемся отразить этот сегмент. Поэтому мы свой краткий анализ построили на четких и внятных тезисах, чтобы точно оценить идейно-философскую, художественно-эстетическую, онто-гносеологическую и аксиологическую ценность картины.

Основная причина того, что фильму «Первый учитель» А. Кончаловского исполнилось 55 лет! Как это ни странно, но мы даже сегодня воспринимаем статус учителя через призму образа Дуйшена, учитывая его энтузиазм, самоотдачу и бескорыстие, поскольку сами являемся продуктом учителей, которые дали нам очень строгое, педагогическое воспитание. Поэтому учительская тема всегда была в фарватере и авангарде нашего внимания. Так случилось и в этот раз, чисто случайно. В сентябре по телевизору в новостях показывали сюжет об одной учительнице в Баткене, которая поднялась на гору, и там вела онлайн-занятия со своими учениками, поскольку дома у нее невозможно было поймать интернет. Эта мизансцена сильно тронула нас, ибо ассоциативно напомнила нам айтматовского Дуйшена, окруженного и в наши дни проблемами, о которых ярко повествуется в кончаловской версии. Так вот, мы решили в очередной раз посмотреть эту картину, чтобы проецировать аналогичные невзгоды учительства, которые даны на материале почти столетней давности, начала XX века. И поставив картину, в ее самом начале мы увидели следующую надпись, имеющую еле заметные, бедные очертания: «производство киностудий «Мосфильм» и «Киргизфильм», творческое объединение «Глобус», 1965». Посчитать было нетрудно, ибо мы поняли, что фильму в этом году исполнилось ровно 55 лет! Упустить такую знаменательную дату мы посчитали делом непростительным, и начали проводить сравнительный анализ повести Ч. Айтматова и фильма А. Кончаловского. На это есть и другая причина. Основой повести стала личная практика самого писателя, поскольку в годы Великой отечественной войны сам пятнадцатилетний Ч. Айтматов несколько месяцев (в зимний сезон) преподавал детям. Порою в лютые морозы ему приходилось помогать своим ученикам перейти речку через брод. Это и стало зачином повести «Первый учитель». Только основные события произведения происходят в двадцатые годы, когда в Среднюю Азию пришла советская власть.

Кино и литература – абсолютно разные искусства! Вскрывая этот тезис, мы снова вспоминаем факт из личной практики. В 1997 году я работал на межгосударственном телевидении «Мир». Тогда руководство компании открыло передачу «Вместе» на канале ОРТ. В проекте участвовали 9 стран из СНГ, включая Кыргызстан. И вот на первую презентационную программу, куда приглашались известные люди в постсоветском пространстве, мы выбрали Болота Бейшеналиева, с которым мы вместе ездили в Алма-Ату для проведения телемоста с Москвой. Идея была следующая: по аналогии с фильмом «Первый учитель» Кыргызстан должен был представить Б. Бейшеналиев, исполнитель роли Дуйшена, а Казахстан – Наталья Аринбасарова, снявшаяся в роли Алтынай. Но по каким-то причинам, она не смогла приехать, и ее заменила Р. Рымбаева. Так вот, перед началом съемок Б. Бейшеналиев рассказал мне один фрагмент, произошедший во время подготовки к фильму «Первый учитель». Он признался, что А. Кончаловский все время заставлял его быть активным, временами жестким, грубым, жестокосердным, а ему это было непонятно, ведь айтматовский Дуйшен казался ему более миролюбивым, спокойным персонажем, нежели то, что требовал молодой и дерзкий режиссер. И на его вопрос, «Андрей Сергеевич, почему вы хотите поменять айтматовского Дуйшена», А. Кончаловский ответил следующее. «Болтик, то, что ты говоришь – это литература, а мы с тобой снимаем кино! А это разные искусства». И действительно, после просмотра картины мы убеждаемся, как сильно она отличается от повести, поскольку была полностью изменена концепция произведения. И вот на основных отличиях повести и картины мы хотели бы остановиться.

Отличие фильма от оригинала

Эстетика восприятия: кино как мир изображения, а литература как мир воображения. Во-первых, отсутствие возрастных аспектов. Если в повести показана взрослая жизнь Алтынай, находящаяся в преклонном возрасте, и воплощается ее просвещенный авторитетный статус в качестве академика, доктора философских наук, то в фильме эта часть ее жизни не отражена совсем. Учитывая то обстоятельство, что кино – это изобразительное искусство, то с эстетической точки зрения, Алтынай Кончаловского навсегда останется в нашей памяти как траги-драматическая, но вечно юная, телесно красивая, и душевно чистая натура. В этом плане, айтматовскую Алтынай, как взрослую особу, мы должны будем воспринимать как воображаемый образ, как переход и трансформацию провинциального неофита в цивилизованную, интеллектуально-просвещенную взрослость. В самом деле, очень трудно поддается логике тот факт, что Алтынай может выглядеть пожилой в кончаловском варианте! Также у Айтматова воплощается невидимый образ Дуйшена, который в почтенном возрасте выполняет функции почтальона, разнося населению письма и газеты. В фильме этого тоже нет. Во-вторых, отсутствие персонажей. Такого школьника, как Суван, в повести нет, а в фильме – он является одним из ярких траги-драматических характеров, который воплощает не только образ примерного ученика, но и верного защитника школы и борца за ее сохранения, поскольку он погибает, сгорев от пожара. В-третьих, в фильме нет безымянного и неизвестного художника, от лица которого повествует нам эту историю сам Ч. Айтматов.

Идейно-философские отличия. Традиционализм и социализм. Идея: «чужой среди своих» (из картины Н. Михалкова). И у Айтматова, и у Кончаловского диалектика этих двух идейных направлений осуществляется через взаимодействие Дуйшена и этно-коллективной общины кыргызов, но пути решения у них – разные. У кыргызского классика актуализация такого дерби, как традиционализм и социализм, дается в режиме полемики, дискурса, недопонимания, субординации, в то время как у А. Кончаловского – на уровне ярой оппозиции, крайнего антагонизма, эмоциональной ненависти друг другу, акцентированная на усиление и углубление конфликта. Поэтому простые люди не понимают Дуйшена не из-за того, что он плохой или злой, а оттого, что он не свой, чужеродный. В фильме у старика Картанбая есть одно изречение. Он говорит: «без обычая жить нельзя. Обычай как глиняный горшок: разбей его, и вода выльется». Но мечты Дуйшена совсем о другом: о социализме, как символа отмены старых ценностей. Именно в нем он видит смысл счастья всех людей, поскольку там не будет голода, страха перед баями, духовного и материального обнищания народа. а девушки будут выходить замуж добровольно. Поэтому оппозиционность двух доктрин в картине дается гораздо острее (Дуйшен: “да разве с вами можно мировую революцию сделать”). В повести Дуйшен просто учит детей писать слово «социализм», а в фильме его ученики вместе с ним скандируют «социализм», как на демонстрации, делая выбор в его пользу.

Социально-философские отличия. Архаика и просвещение. Идея: «мы наш, мы – новый мир построим» (Интернационал Э. Потье и П. Дегейтера). Оба автора, отдавая предпочтение просвещению, как основного вектора развития, по-разному подходят к методу их реализации. Айтматовский Дуйшен в продвижении своих просветительских ценностей более мягок и толерантнее, как в отношении с необразованным «темным» этносообществом, так и со своими учениками. Для него характерны национальные нормы поведения, способность быть частью этноколлективной среды. Однако Дуйшен Кончаловского в педагогической практике не только воплощает символ мечтательства и романтики, но временами резок, категоричен, груб и жесток (Картанбай: плохой ты учитель, разве силой учат, учат добрым словом»), когда кем-то оспариваются его идеалы. У Айтматова нет места, где Дуйшен жестоко трясет Сувана! Учитель даже в мыслях не допускает возможность смерти Ленина (Суван: "все умрут? И я? И ты? И Ленин?"). Но идея реализации просвещения детей для него становится главной, и он убежден, что архаичные представления мешают этому (отец Сувана: “из-за школы твоей проклятой”; мать Сувана: “если бы не ты”; Дуйшен: “если бы вы помогли мне хоть немного”). Во всяком случае, образно мы воспринимаем две ипостаси Дуйшена в просветительском смысле. В повести больше культивируется тезис «ученье – свет, неученье – тьма», а в фильме известное изречение: «светя другим – сгораю сам», поскольку ради воплощения идей просвещения упертый Дуйшен идет до конца, даже ценою лишения собственной жизни. (Дуйшен: “я уйду только тогда, когда срублю ваш тополь и построю новую школу”; “если вы не хотите этого, то у вас один выход: убить меня”).

Идеологические отличия. Апофеоз малограмотного и дон-кихотствующего учителя-изгоя и предвосхищающего пророка. Идея: «нам песня твоя не нужна» (стихи И. Сталина). Анализируя оба произведения, мы натолкнулись на одну особенность: в картине ярко раскрыт идеологический аспект. Если у Айтматова Дуйшен воплощает более умеренный тип зарождающегося советского человека, то у Кончаловского – он ортодоксальный фанат идей большевизма, реализующего принцип «кто не с нами, тот против нас» (народ Дуйшену: “уходи”; Дуйшен: “вы жалкие трусы. Мне стыдно за вас, рабы”). В фильме есть элемент скрытой антисоветчины, поскольку Кончаловский является потомком старинного дворянского рода, поэтому временами Дуйшен противоречив, ибо хотя часто он беззащитен, но одновременно может прибегнуть к силе, тем самым компрометируя новую власть. Отсюда, он тяжело воспринимается провинциальным сознанием. И здесь мы предлагаем парадоксальную аналогию. Как вы знаете, Сталина называли «Великим учителем», и у него было два стихотворения, которых нашли после его смерти. Нам неизвестно, знал ли об этом А. Кончаловский, но его Дуйшен очень похож на героя, воплощенного Сталиным, как автопортрет. Это заметно в первом стихотворении, где отражается образ, который идентичен Дуйшену.

Ходил он от дома к дому,

Стоял у чужих дверей

Со старым дубовым пандури,

С нехитрою песней своей.

А в песне его, а в песне,

как солнечный блеск, чиста,

Сияла великая правда,

Возвышенная мечта

Но вместо любви и славы

Люди его земли.

Жаждущему отраву

В чаше преподнесли.

Сказали ему: «Проклятый!

Пей, осуши до дна!

И правды твоей не надо нам,

И песня твоя не нужна!»

У Айтматова нет мотива угрозы жизни Дуйшена, а у Кончаловского есть, так как в конце картины его хотят убить топором. Также стоит напомнить о втором стихотворении Сталина, в котором он представлен не только как солдат, но и как раб, судья, исполнитель и послушник высшей воли. И в картине действительно создается метафизическое ощущение, что Дуйшен всецело служит возвышенной идее, непонятной для народа и негативно воспринимаемой им. Поэтому простые люди хотят изгнать его как изгоя. В то же время в картине ярко отражается пророческая миссия Дуйшена, поскольку рубит тополь, как символа старого мира, с помощью которого он хочет построить новое. И не случайно, звуки двух топоров Дуйшена и Картанбая, бьющихся о дерево, постепенно переходят в звуки стали, как наступление жестоких годов диктатуры Сталина, поскольку в 1924 году, в котором происходит действие картины, Ленин умирает. Во-вторых, Дуйшен Кончаловского идеологически подкован, чем у Айтматова, поскольку Сувану в будущем он пророчит роль «настоящего большевика», а детей учит точно определить: «кто их враг, а кто друг».

Художественно-эстетический почерк Кончаловского как советского Куросавы на кыргызско-азиатской почве. Идея: самурай-одиночка против старого мира, тандем «учитель-ученица». Когда Кончаловский снимал «Первого учителя», он был под сильным влиянием Акиро Куросавы, которого мы больше знаем по фильму «Дерсу Узала», где снимался наш С. Чокморов. Мы считаем, что он берет сюжетные мотивы японского мастера, как темы героя-одиночки, связи учителя и ученика, мотив контраста героя и его окружения. Кончаловский временами осознанно преувеличивает движения и эмоции своих героев, чтобы довести до высокой амплитуды напряжения психологическое состояние персонажей, в первую очередь Дуйшена. И вот на факторе намеренного преувеличения реальности мы хотели бы остановиться. Во-первых, преувеличение негативных сторон кыргызской архаичности и традиций, как изолированного сообщества. В фильме в достаточно грубой манере показана бытовая жизнь кыргызов, начиная от нищеты и отсталости до неадекватных форм поведения, которые высвечиваются в пространстве, где нет никаких благ цивилизации. Это сильно проскальзывает в эпизодах, когда простые люди жадно глотают бешбармак, тетя Алтынай (актриса Куюкова) мажет лицо грязью, брат бая все время ходит пьяным и.т.д. Все эти моменты вызвали возмущение у национальной элиты, включая первого секретаря ЦК Т. Усубалиева. Но особое негодование было брошено на сцену обнаженной Алтынай, когда она купается в речке. В традиционном смысле, безусловно, эти нюансы где-то оправданы, поскольку фрагмент ментально сталкивается с консервативно-патриархальным и исламским представлением об этико-эстетическом облике девушки, где приветствуется ее закрытость, а публичная нагота, как сексапильно-открытый облик западных женщин – отрицается. И здесь самолюбие кыргызов было задето, поскольку они восприняли все это в качестве унижения. Картину запрещали показывать, но в дело вступился сам Айтматов, и спас картину, ибо он понимал замысел автора. Ведь купание Алтынай выглядит как символ смывания грязи от старого мира, а Кончаловский остался верен платформе Куросавы, сочетая Восток и Запад. Поэтому, как мы считаем, все эти сцены нужно воспринимать не буквально, а иносказательно, как фактор художественной правды, художественного освоения реальности, на которые автор имеет право. Во-вторых, преувеличение индивидуальности персонажей. Также в традициях Куросавы у Кончаловского сделан особый акцент на индивидуальности и личности героев, их свободе и природной сущности, естественной фактуре Дуйшена и Алтынай. К примеру, если вспыхнувшая любовь между ними у Айтматова дается вскольз, и то через средний возраст Алтынай, то в картине она показана открыто, воплощая «первую любовь» девушки-подростки, получающая естественный, свободный, интимный характер, как и у японского художника. Поэтому под занавес фильма индивидуальность Алтынай и Дуйшена показана на фоне прощания возле железной дороги (символ цивилизации), поскольку они воплощают одиночество, ибо вынуждены покинуть аил. В повести же Алтынай провожают односельчане и школьники. В-третьих, преувеличение полифонии знаков. Возвращаясь к теме рубки тополя, мы замечаем еще одну деталь, кроме того, что звуки двух топоров напоминают звуки бьющейся стали о металл (мы выше отметили). Если применить к этому эпизоду метод Куросавы, то постепенно возникает ощущение, что полифония звуков от двух топоров аналогична скрещивающимся ударам двух самурайских сабель (Картанбай и Дуйшен), как символ неоконченной борьбы старого и нового миров. В-четвертых, преувеличение действий Дуйшена, отражающего новый мир. В повести смерть Ленина показана через спокойное и молчаливое поведение Дуйшена, сообщающего кончину пролетарского вождя только своим ученикам. В фильме же учитель, находящийся в состоянии вселенского горя, будит весь сонный аил, поджигает стог сена, говоря: «я не позволю вам спать». И шепчет про себя: «Ленин умер». Говоря иначе, в картине трагический тонус фрагмента получает более масштабный характер, передающий зрителям потерю планетарного объема. В-четвертых, преувеличение действий бая, отражающего старый мир. Если у Айтматова образ бая, устами его жены, получает в свой адрес проклятия и ненависть, то у Кончаловского он вызывает чувство непонятого человека, отражая образ кормильца общины и семьи, фактурного мужчины, делового хозяина и гордого джигита, поскольку он даже отталкивает ее, злобно глядя в сторону. Отсюда, мы выносим один вердикт. В повести кыргызское общество избавляется от авторитарного бай-манапа, а в картине – его увозят уже новые автократы (как показала история) в милицейской форме. На наш взгляд, здесь сказывается аристократическая кровь самого Кончаловского, который к теме богатства и бедности подходит не с позиции лютой ненависти к кыргызскому вельможе, а с позиции понимания его состояния, поскольку тот лишается всего, что имел. Возникает ощущение, что режиссер смотрит на него с высоты своего дворянского происхождения, так как эта тема занимала его после «Первого учителя», ибо он снял «Дворянское гнездо» (по И. Тургеневу), «Дядю Ваню» (по А. Чехову) и т.д. В-пятых, преувеличение образа тополя, отражающего старый мир. В повести Дуйшен и Алтынай сажают два тополя, который становится мифологическим символом «древа жизни», а также дружбы между ними, сентиментальных ощущений девушки к учителю (правда, открыто она не высказывается об этом). В картине, наоборот, учитель вместе с Картанбаем срубает тополь, который был объектом гордости старика. И здесь дерево превращается в один из центральных образов. С одной стороны, он передает символ старого мира, который должен служить будущему, а с другой – «древо жизни» трансформируется в «древо познания», в символ просвещения, поскольку из него учитель собирается построить школу. В-шестых, коллективное воплощение традиций Куросавы. Большую роль в осуществлении новой кинематографической концепции «Первого учителя» сыграли другие мастера экрана. Мы хотим отметить гениальную и талантливо воплощенную операторскую работу Г. Рерберга. Через его почерк мы проникаемся в документальность, четкость, серьезность его изобразительного стиля, черно-белую эстетику, которая придает фильму дополнительный объем. Примечательно, что для него «Первый учитель» тоже была дебютной картиной. Вместе с тем, свою лепту в успех фильма внес художник-постановщик М. Ромадин, искусство которого передает нам новый фигуративный стиль как сходство с реальностью. Поэтому не случайно в свое время с ним сотрудничали М. Антониони и Т. Гуэро. Следует отметить и композиторскую мысль В. Овчинникова, сумевшего передать картине проникновенное воплощение основных идей картины. Разумеется, большая нагрузка легла на сценаристов фильма. Кроме Ч. Айтматова, Б. Добродеева, А. Кончаловского, огромное значение в новой интерпретации айтматовской повести имеет сценарное видение Ф. Горенштейна, чье пессимистическое творчество добротно легло в основу оригинальной трактовки произведения, поскольку по-особенному звучит «воздух ярости» азиатских лиц среди гор, южного темперамента и конфликтности.

Фильм «Первый учитель», который дал кинодеятелям «путевку в жизнь». Первое. После «Первого учителя», спустя буквально год, в 1966 году кыргызский актер Б. Бейшеналиев снялся у А. Тарковского в картине «Андрей Рублев» в роли татарского хана или царевича Талыча. Сценарий фильма был написан А. Кончаловским вместе с режиссером фильма, а музыку – В. Овчинниковым. Второе. Начался многолетний творческий тандем «А. Кончаловский - Г. Рерберг». С 1966 по 1970 годы они вместе сняли картины «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж», «Дворянское гнездо» и «Дядя Ваня». Есть еще один важный штрих к фильму. Благодаря картине в СССР на одну семью стало больше. После «Первого учителя» режиссер фильма А. Кончаловский женился на Н. Аринбасаровой, а позже у них родился сын Егор.

Итог. В целом наш краткий анализ показывает, что в художественном воплощении «Первого учителя» Ч. Айтматов – тоньше и иносказательнее (ведет повествование через письмо-исповедь Алтынай и рассказ художника), а А. Кончаловский – масштабнее и острее в изобразительном мастерстве.

P.S.

Учитывая большой вклад в оригинальном воплощении повести Ч. Айтматова “Первый учитель” и за распространение кыргызской культуры за рубежом, Национальная академия “Манас” и Ч. Айтматова решением научного совета присудила: звание ПОЧЕТНОГО АКАДЕМИКА А. Кончаловскому (режиссер фильма “Первый учитель”), Н. Михалкову (режиссер, сценарист, продюсер), звание “ПОЧЕТНЫЙ ЧЛЕН - Н. Аринбасаровой (исполнительница роли Алтынай), Н. Дубашеву (исполнитель роли Сувана).

Турсуналиев Султан Шаршабекович, кандидат философских наук, зав. отделом айтматоведения Национальной академии «Манас» и Ч. Айтматова

Стилистика и грамматика авторов сохранена.
Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.
Как разместить свой материал во «Мнениях»? Очень просто
Добавить

Другие статьи автора

11-06-2022
«Лингвист-учёный, нарушивший мужские стереотипы о женщине» (к 70-летию З. Дербишевой)
4042

05-06-2022
Русский язык и кыргызский народ в контексте филогенеза
12364

10-06-2021
Айтматов о подрастающем поколении
4767

25-11-2020
Мифоэпическая культура кыргызов в контексте десакрализации и просвещения
5528

09-11-2020
Проблема институционального внедрения кыргызских эпических ценностей в систему образования
6391

27-01-2020
Чынгыз Айтматов: Мифический и реальный феномен прозы писателя
5382

Еще статьи

Комментарии
Комментарии будут опубликованы после проверки модератором
Для добавления комментария необходимо быть нашим подписчиком

×