Добавить свою статью
23 Декабря 2010
Медет был моей «каменной стеной»

Медет был моей «каменной стеной»

sadirkulov Я тогда что-то предчувствовал. Не знаю почему, но были видения чего-то страшного и неотвратимого…

Я был в курсе его дел, так как многолетняя дружба и совместная работа подразумевали полную искренность. Я знал, что последней каплей для Медета послужила провокация против Омурбека Текебаева, он пытался тогда объяснить Бакиеву, что в борьбе с политическими противниками нельзя опускаться до такой грязи. Я также знал, что Медет работает с внешними и внутренними силами для свержения режима, но он, почему-то сильно спешил. Я очень боялся за него, предлагал, как минимум, забрать его семью к себе домой, в Канаду. Но он всегда мне в ответ смеялся и говорил, что «они – слабаки. На такое не способны. Кишка тонка».

В тот день я хотел ему сказать только одно, чтобы он не возвращался в Бишкек. Потом меня затянул водоворот дел, а в Бишкеке и Алматы уже наступила глубокая ночь.

Утром меня разбудил звонок моей родственницы. Она уже успела порыться в интернете и спешила мне сообщить эту новость:

-Знаешь, я даже не знаю, как тебе сказать, но твой друг Медет…,- я ее перебил,

-Они его убили?

Я снова и снова стал набирать номер сотки Медета. Потом стал отправлять на нее СМС-ки. Я ожидал услышать его насмешливый голос, я ждал, что он меня успокоит и скажет, «старик, я тебе ведь много раз говорил, что у них кишка тонка, они не пойдут на это», что, мол, это просто инсценировка, а ты жди меня в Торонто…

Три дня его номер принимал мои звонки и СМС-ки. Поняв, что произошло непоправимое, я отправил на его номер и электронику идентичный текст:

- Я знаю, что вы читаете эти сообщения, я знаю, что вы пытаетесь скрыть улики. Но я также как и вы, знаю, кто убил моего друга. Жаныш, если ты сам читаешь эти сообщения или тебе передают их содержание, знай, что ты не уйдешь от возмездия. Ни ты, не твой брат, ни твои племянники. Весь ваш род будет проклят в веках. Род кровавых и жестоких убийц!

Сразу же после этого все мои сообщения стали возвращаться обратно.

Не буду писать, как я много месяцев подряд находился в постоянном стрессе. Я поднял на ноги всех моих московских и американских друзей-журналистов и буквально заставил их написать, что это было политическое убийство, связанное с семьей киргизского президента, а не банальное дорожно-транспортное происшествие.

Сам не зная отчего, может быть от бессилия, я начал каждый день играть в лото. Мне постоянно снился один и тот же сон, что я выигрываю деньги, большие деньги и, как Граф Монте Кристо, начинаю войну против ненавистной мне и всей Киргизии семьи… Это было просто какое-то наваждение, они сводило меня с ума, вся моя жизнь подчинилась одной лишь цели – мщению. Я забросил все дела, сутками напролет писал во всевозможные форумы и расшатывал репутацию этой семьи. Я писал о том, о чем не принято говорить, я писал о том, что Медет и другие посвященные рассказывали мне об этих людях. Я ругался и вынуждал свои московских друзей поступаться с журналистской этикой и публиковать «чернуху» о киргизском президенте. Мне казалось, еще некоторое время и я просто сойду с ума. И был уже к этому близок.

То был день пасхи, кажется. Все магазины были закрыты. Я вернулся домой, одел костюм, чего не делал уже много лет, и пошел в … церковь. В этот день было официально объявлено, что останки людей, находящиеся в некогда белом джипе принадлежат Медету, Сергею и водителю. Мне захотелось поставить свечку. Мечеть была далеко, и я не знал, ставят ли там свечки, заказывают ли там панихиду и вообще, пускают ли туда таких безбожников, как я, а церковь была рядом, за углом дома.

Вспомнив, что на свечки нужны деньги, я пошел на заправку, где был банкомат. Получив деньги, я услышал перезвон колоколов и прямо перед собой увидел другую церковь – католическую. Зайдя в нее, я нашел угол, где находились свечи. Но они были электрические и принимали только монеты. Сердобольный католик мне объяснил, что мне нужно поменять купюру в ближайшем китайском магазинчике, потому, что все канадские на праздник закрыты. Вернувшись назад, я никак не мог зажечь свечу, потратив почти все монеты. Католик вызвался мне помочь. Мы жали на все кнопки и вдруг…все свечи, которые до сих пор горели, потухли, а которые не горели, стали вспыхивать переливающейся бело-синей гаммой. Католик судорожно закрестился, а я стремглав выбежал из церкви. Не помню, как я добежал до дома. Но что-то опять меня потянуло в церковь. Уже в другую, протестантскую. Отдышавшись и набравшись мужества, я открыл тяжелую дверь. Там было сильно задымлено. Играл орган, и прихожане пели псалмы. Я же пошел искать свечи. Так, где они обычно бывают, стояла сплошная стена. Свечей не было. Я стал спрашивать поющий народ и один улыбающийся прихожанин мне ответил:

-Вы не ищите здесь свеч, их тут нет. И никогда не было. Never!

Не помню, как я очутился на улице. Все это было какой-то мистикой. Придя в чувство, я вспомнил, как поминали в СССР, у нас, таких же, как и я, грешных атеистов. И это привело меня в бар. Я заказал две рюмки водки и накрыл одну за неимением хлеба, кусочком сухаря. И водка пошла туда, куда надо и наступило успокоение.

На следующий день мой канадский шеф собрал весь наш невеликий коллектив и пригласил на поминки Медета. Он заказал водку и молча и грустно ее пил рюмку за рюмкой, как будто он никогда не был канадцем…

Я освободился от всего 7 апреля. Перестал покупать лотерейки и даже опять зашел в церковь, где тогда, в день пасхи, не было свечей. Свечи, как им и полагается, оказались на месте. Они были воткнуты в песок, какие уже просто дымились, другие же еще только начинали свой огненный пляс.

Сейчас, бывая в Киргизии, я каждый раз заезжаю к Медету. Передо мной открывается величественная панорама на остаток долины и заснеженные горы. На дорогу, утопающую в деревьях. На речку, бегущую вниз, в город. На ханские могилки, которые мне в детстве еще показывал отец.

Я там тихо сижу, разговариваю, советуюсь, немного прибираюсь. Близкий и любимый человек мне говорит, что у мусульман нельзя прибираться и нельзя наводить порядок на могилах. Может быть и так. Но я все же вскоре это сделаю. Какой же он мусульманин, или христианин? Он такая же заблудшая душа, как и я, его старый друг.

Стилистика и грамматика авторов сохранена
Как разместить свой материал во «Мнениях»? Очень просто
Добавить
Комментарии
Комментарии будут опубликованы после проверки модератором
Для добавления комментария необходимо быть нашим подписчиком

×