Добавить свою статью
19 Января 2017
Жизнь – это возможность быть. Памяти отца

Ата, алтыным!

Менин берекем!

170119 Когда-то пытаясь определить свое отношение к феномену смерти, я писала, что для меня произошло личное открытие, которое позволило совсем по-другому посмотреть на факт смерти. Не как на что-то ужасное и непоправимое, а оттого и необъяснимое, а как на осознание того, что человек жил, испытывал радость и разочарование, полеты и падения, вдохновение и переживание, значит, он был, и это уже замечательно. Мне казалось, что акцент с негатива имеет смысл перенести на позитив – человек был в этом бытии, он по-своему был счастлив, значит, он выполнил свое предназначение. Это из области экзистенциального – бытие-при-жизни и бытие-при смерти.

При этом мне казалось, что значимость смещения акцента – в том, что человечнее, мудрее и правильнее говорить о том, что человек был, а не о том, что его уже нет. Это привносит некоторое успокоение в мятежные души оставшихся близких. Приятнее думать о том, какой он был и какой след оставил после себя, нежели «убиваться» от осознания его небытия и невозможности его возвращения в этот бренный мир.

Только теперь понимаю, что все подобные рассуждения могли быть до того, как я могла потерять своего отца. Довольно сложно облечь в слова мысленные конструкции, хаотично путающиеся в голове, порой слова не до конца передают основной нерв прочувствованного. И все же воспоминания, разговоры с самой собой невольно наводят на необходимость оценить свое бытие без человека, жить без которого не приходилось никогда.

Когда-то услышала фразу сына Юрия Андропова о том, что каждый сын или дочь должны знать особенность своего родителя, которая была бы ключевой характеристикой, способствующей созданию общего портрета. Эта мысль как-то сразу запала в сознание. Действительно, помимо общих фраз о том, что мой отец или моя мама – хорошие люди, должна быть какая-то базовая черта в восприятии детей, позволяющая уловить что-то самое важное в характере своего самого родного человека, без которого невозможно было бы увидеть землю и небо. Понятное дело, что для каждого человека свой родитель – самый лучший, и все же есть что-то особенное в каждом из них. И только сейчас возникла потребность обозначить наследие своего отца, явившееся фундаментом моего восприятия мира, человека и самых важных ценностей, определяющих существо самой жизни.

Такими отправными точками в воссоздании портрета отца стали две вещи – исключительная порядочность, граничащая с обескураживающей простотой, и временами прорывающаяся твердость при природной нежности мужского характера. Это такая своеобразная нежность, которая в определенные моменты соседствовала с твердой непреклонностью. При этом хотелось бы заметить о существовании двух видов простоты. Простота, о которой говорят, что она хуже воровства, - это одно. Однако наряду с ней существует простота, к которой могут быть склонны поистине особенные, великие личности. Осознавая важность именной этой простоты, отчего-то вспоминаются строки из поэмы, прозванной прощальным письмом Габриэля Гарсиа Маркеса: «один человек имеет право смотреть на другого с высока только тогда, когда он помогает ему подняться». Так вот в моем отце органично присутствовала именно такая, высокая природная простота, которая проявлялась во всем – в отношениях с людьми, в профессиональной сфере, в понимании самой жизни.

Еще один важный момент в моем становлении состоял в том, что на тот советский момент времени все дети в городе обычно называли своих отцов папой, а в нашей семье называли только ата, это было привито изначально, став основой восприятия статуса отца, ежедневно словом отдающее в сознание.

Только сейчас понимаю, что все то, что было усвоено с детства, откладывается в сознании как нечто безусловное. Это как сохранившийся жесткий диск, информация с которого никогда не стирается. Именно поэтому то, что ты впитываешь с детства, кажется для тебя неким символом восприятия жизни и поведения – тем, что позволит тебе соприкоснуться с некой истиной. Это как архетип в культуре, существующий для того, чтобы быть маяком для последующего развития, от соприкосновения с которым, можно получить толчок к новому витку. Наверное, именно потому, что в свое время родители, порой сознательно, а порой интуитивно старались заложить ценностные ориентиры, которые были отражением их восприятия жизни, их моделью поведения, это позволило понять самые важные вещи на свете на уровне молчаливого и где-то инстинктивного понимания их родительской сути.

Суть моего отца проявлялась и в том, что я на реальном примере понимала, что значит быть ученым и творить реальную науку без пафоса – в ежедневной жизни, в лаборатории физики газового разряда. Конечно, мне не удалось ощутить и понять всю прелесть физики плазмы, каковой она открывалась моему отцу, ученому Карыбаю Урманбетову. Я лишь могла отдаленно соприкоснуться с ходом его исследований, редактируя русские варианты его статей.

Как, оказывается, здорово просто ощущать присутствие своего отца, осознание чего дарит тебе какую-то незыблемость, спокойствие и уверенность. Ушла отдельная вселенная, которая своей безусловной любовью заполняла твое существо и тем самым обусловливала полноценное бытие. После ухода этой отдельной вселенной мир кажется безнадежно опустевшим, ищешь свою незыблемую точку опоры, каковой был отец, и не можешь ее найти. В пылу боли, гнева и безысходности от утраты начинаешь увещевать себя – это логика жизни: когда приходит время, уходят наши отцы, и здесь не бывает исключений. Но разве будет слушать больной разум? Слова утешения и оправдания порой так бессмысленны. Кто знает, ведь говорят, что время лечит, не знаю… Знаю только, что предо мной как-то услышанная простая, но совершенно убийственная истина открылась совершенно по-другому – говорят, что хуже тому, кто ушел, это он больше не увидит света белого. Но оказывается хуже тем, кто остался, это мы не знаем, куда себя девать от боли и отчаяния, это мы терзаемся от мысли – как можно больше не увидеть самого родного человека?! Что это – логические парадоксы или разное восприятие жизни?!

И все же хочется закончить, утешая саму себя, перефразируя слова великого Айтматова – он жил и улетел на небо, а небо вечное, и в этом мое утешение. Вряд ли кто знает что такое вечность, и все же… Все же хочется думать, что душа, вселенная моего отца, нашла свое место в космической галактике, и кто знает, может когда-нибудь она появится вновь.

Стилистика и грамматика авторов сохранена.
Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.
Как разместить свой материал во «Мнениях»? Очень просто
Добавить

Другие статьи автора

22-08-2019
Бесславная новейшая история, или комплекс необходимых мер
1637

25-09-2018
От «Игр кочевников» к «Иссык-Кульскому форуму»
4836

23-08-2017
К выборам президента: «Атың чыкпаса, жер өрттө»
3559

21-05-2015
Природа депутатского бытия
1836

25-12-2014
Карыбек Молдобаев как яркий представитель элиты Кыргызстана
3384

Еще статьи

Комментарии
Комментарии будут опубликованы после проверки модератором
Для добавления комментария необходимо быть нашим подписчиком

×