Добавить свою статью
21 Февраля 2020
Молодежь в поисках места под солнцем продолжает уезжать из страны

Выкорчеванные розы

Поздней осенью, набирая почву для кафедральных цветов с клумбы с редкими розами на пустующем скверике за академией, вспомнила о выкорчеванных кустах голландской розы цвета бордо, на огороде загородного дома. Мой благоверный освобождал место для своей очередной стройки, теперь уже кажущейся мне бесконечной. Подумала, «жакпас жерде отун коп, жебес жерде аш коп, бироого кор дуйно, бироого зар дуйно». Попросила дочку привезти обреченные на вымирание розы в академию, чтобы подарить им вторую жизнь. Выгрузили их и уложили на лестничной площадке, ведущей в подвал, где было достаточно сыро и холодно.

Утром следующего дня, на очередной паре, поделилась со студентами своей идеей –украсить скверик благоухающими бордовыми голландскими розами высотой в человеческий рост. Ребята радостно поддержали инициативу. Они согласились посадить розовые черенки на большой перемене. Влажная почва была уже совсем мягкой от бесконечных осенних дождей. «Эже, я хорошо знаю, как это делать. Мы с мамой дома выращиваем красивые розы. Мама очень любит цветы, она с ними разговаривает. Вырастила из косточек виноград. Давайте я буду руководить, показывать в каком порядке», - по- детски загорелась желанием Айпери из группы.

Они, весело хохоча, легко и просто с молодым задором приступили к работе. Разрезали моими секаторами свежие черенки, тут же ловко втыкали в подготовленную самой природой мягкую осеннюю почву. Стоял солнечный день. Холеные юноши и красивая стройная девушка в ослепительно белых рабочих перчатках, прихваченных мной для этого случая, напоминали иностранцев. «Мы встретимся у этих роз, будучи большими успешными людьми», - шутили они. Девушка командовала, так они посадили не один десяток белых и красных роз. Под конец сфотографировались на память. Руководство вуза поддержало инициативу группы, увеличив площадь посадки. На зиму по заданию ректора-эжеке садовник заботливо укрыл каждый черенок пластмассовыми баклашками. Ректор, проработавшая в системе высшего образования 52 года, всегда поддерживает наши прогрессивные начинания. Ребята радовались оказанному вниманию.

Айга кеткен пери

Однако жестокие ошибки судьбы сулили им совсем другое. Прошла спокойная обычная зима. Наши подопечные студенты приносят много радости своими достижениями в развитии, успехами в учебе, но и изредка ошпаривают кипятком горечи внезапного ухода в мир иной. Группа завершала учебу, в мае возвращалась из преддипломной практики. Айпери в числе первых защитила отчет по практике на «отлично» и недели через две должна была защитить дипломную работу, после госэкзамена. Дипломка была почти готова, я руководила ее работой, по ее выбору.

Заходит она ко мне к концу пары колледжа в шумную аудиторию, как всегда подтянутая и почти бодрая говорит «эже, я болею», с тревожным ожиданием в голосе. Спрашиваю, что болит, говорит - просто болеет. Полагаю, наверно простыла, отвечает - наверно. Ну, балам, тогда потеплее одевайся, сейчас пока прохладно, посоветовала я. Может по учебе какие-то проблемы, зачем ты пришла? - терялась я в догадках. Проблем нет, - сказала она, и беспечно улыбнувшись ушла, бодрой и легкой походкой. Я осталась, занятая другими обыденными проблемами учебного процесса.

Почти через недели две, а может и меньше, звонят рано утром с кафедры, еще далеко до восьми было, приглашают на похороны Айпери и называет ее фамилию. Всегда не в меру сдержанная я в таких случаях, оглушенная внезапным сообщением, расплакалась громко как в детстве, навзрыд, сострадание тяжелым бременем душило меня, выходило через слезы, было безмерно обидно за ее неудавшуюся судьбу. Не обняла, не прижала к себе, не знала, что она никогда не вернется. Чувство вины и жалости за нынешнюю молодежь, без определенности и уверенности в своем будущем в своей собственной стране, казалось, душили меня. Дочка прибежала из своей комнаты, успокаивала, но казалось, что не могу остановиться, так дошла до академии, поднималась по лестнице, слезы текли ручьем.

Вы еще не раз будете гордиться мной

Первый раз ее увидела на кафедре, я была за какой-то письменной работой. Пришла с группой студентов в 5-6 человек и о чем-то деловито разговаривали с преподавателями. Мое внимание привлекли ее красивая дикция и грамотная речь, которым, возможно, позавидовал бы не один диктор центрального телевидения, а фигуре - не одна модель.

Один год вела у нее занятия, предлагала ей в будущем попробовать себя в прессе, объясняла, что телеведущие тоже должны на профессиональном уровне задавать вопросы по экономике, что голос, внешность, речь очень подходят для телеведущего. Особой реакции с ее стороны не было. Человек был занят обыденными будними вопросами, подрабатывая официанткой в ресторане после учебы, как и многие студенты нашего времени. В начале нового учебного года объединили две группы, она оказалась в моей кураторской. Осенью пришла мама и оформила ей академотпуск, так как она находилась на заработках в Москве. На заработанные деньги сделали папе операцию и он начал ходить. Затем оплатила мамину операцию. Через год вернулась радостная и счастливая и стала доучиваться дальше на бакалавриате, отстав на год от своих одногруппников.

За поминальным угощением родители рассказывали, что у нее был рак желудка. Он сжигает молодой организм за считанные дни, иногда даже за 2-3 дня, из-за высокой скорости кровообращения, сгорела за неделю, плакала мама. «Мама, что, я умираю, почему столько много врачей меня смотрят?», спрашивала она в онкологии, где лежала.

Она тоже не красилась, не пользовалась косметикой, сказала плачущая мать, вглядываясь в меня. Мое внимание приковали ее холеные белые ручки с покрытыми в ярко красный ногтями, как говорила моя бабушка, «чокотаандын тумшугундай».

«Жакшы эжекем бар, всегда говорила она нам. Я буду телеведущей, а затем министром, вы еще не раз будете гордиться мной, часто успокаивала нас, больных. Мы же оба центральный вуз в Томске заканчивали, оба инженера, после развала союза без работы остались, да еще и инвалидами. Тамакка карагыла, сооп», - говорили родители подавленным внезапной потерей одногруппникам.

Огромные белые хризантемы - символ ее короткой жизни

Весной взошло много черенков, но палящую жару пережили немногие розы. Однако инициатива дала старт цветоводству. На том скверике садовник Талант-агай посадил много других цветов, но преобладали в основном огромные белые хризантемы. Только они начали бурно цвести, уже над ними закружил осенний снегопад. Талант-агай бережно пересадил их в огромные цветочные горшки, которые долго радовали глаз в фойе, на этажах и подоконниках академии. Огромные белые хризантемы, как символ ее короткой жизни, расцвели перед самым осенним снегопадом, как будто повторяя судьбу прекрасной цветущей юной мигрантки, отдавшей тепло своего сердца родителям и близким.

На красивом скверике, где она сажала цветы, я поставила бы статуэтку с фонтанчиком, стройной, как балерина, девушки с длиной по локоть волосами, какие они любят и у них нынче в моде (вопреки на неодобрительные высказывания пожилого агая «прическа - эри олгон аялдай»), бережно обеими руками протягивающей свое сердце. В память детям мигрантам - нашим соотечественникам, отдавшим последнее тепло сердца своим ближним в память, и девушкам, сгоревшим в московской типографии и многим другим, чьи горькие судьбы нам остались в неведении, айга кеткен периштелерге.

«Мен сени багам»

Ехала в маршрутке, интеллигентные женщины европейской внешности, видимо представительницы фемиды, горячо обсуждая каких-то брошенных детей, твердо утверждали «наверно не кыргызка, они же не бросают своих детей». Дети тоже с детства нам обещают, «мен сени багам» и плачут, когда говорим «сен мени бакпайсын», пожалуй, это самый жестокий приговор кыргызов неуважительному поступку ребенка.

На кафедре за чаем мугалим эжеке вспоминала Айпери: «Девочка после работы засыпала на лекции. Чтобы хоть как-то пробудить интерес к уроку, спрашиваю, что заказывают зачастую гости вашего ресторана. Она: «что характерно, когда женщины приходят одни компанией, без мужчин, обычно заказывают и пьют из спиртного одну водку, а когда с мужчинами - пьют только шампанское». Пролетели три года, как ее нет. Жизнь продолжается, проблемы остаются, молодежь в поисках места под солнцем продолжает уезжать из страны, уходят из вузов. Рабочая сила становится самым востребованным товаром в развитых странах с неблагополучной демографической ситуацией. Мы желаем им удачного полета и приземления в эпоху глобального разделения труда и различной покупательской способности твердых валют сильных мира сего в разных странах.

Сабира Керимбаева

Стилистика и грамматика авторов сохранена.
Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.
Как разместить свой материал во «Мнениях»? Очень просто
Добавить

Другие статьи автора

14-01-2020
Пороговый уровень ОРТ нарушает конституционные права граждан на учебу
955

09-04-2019
Глобализация и системные просчеты выдавливают молодежь из страны и вузов
3202

05-02-2019
Кто создает массовку на кыргызских похоронах
18412

21-09-2018
Традиция «Кыз ала-качуу» или как кыргызов ставят на один уровень с полудикими племенами Африки
3701

08-01-2018
Чем Кыргызстан не Швейцария? Или как кыргызские традиции и обычаи определяют судьбу нашего народа
5560

17-08-2017
В зазеркалье кыргызских традиций
4114

29-03-2017
Глобализация к нам идет через банковскую систему и негативные последствия долларизации экономики КР
3188

10-02-2017
Надо ли нам, чтобы все знакомые приходили на похороны?
11971

18-01-2017
Наши традиции — алыш-бериш/катыш — напоминают сетевой маркетинг, игру за счет последнего
23141

Еще статьи

Комментарии
Комментарии будут опубликованы после проверки модератором
Для добавления комментария необходимо быть нашим подписчиком

×