Мировая политическая система всё более отчётливо демонстрирует ценностное размежевание, проявляющееся в противостоянии двух парадигм — нормативно-этической и материалистически-прагматической. Это противоречие выражается как в формах внешней политики отдельных государств, так и в характере глобальных альянсов, принимающих форму ценностно-асимметричных союзов.
Иными словами, мы видим всё более отчетливую форму идеологического противостояния двух подходов. Наряду с борьбой за ресурсы, влияние и технологическое лидерство, в глобальной повестке нарастает столкновение между двумя мировоззренческими системами. Первая, этическая (нормативная), основана на универсальных ценностях справедливости, солидарности и гуманизма, признанных в рамках международного права, в том числе через Устав ООН, Всеобщую декларацию прав человека и Женевские конвенции. Вторая, технократическая (больше материалистическая), которая руководствуется преимущественно критериями эффективности, стабильности, экономической выгоды и обеспечения национального интереса.
Хотя обе парадигмы присутствуют в политике большинства государств, в действительности превалирует именно технократический подход, особенно в вопросах безопасности, торговли и региональной конкуренции. Это особенно заметно в отношении к гуманитарному кризису, и продолжающегося геноцида в Газе, где правительства арабских стран предпочитает нейтралитет или «стратегическое» молчание. И поэтому многие задаются вопросом, где же арабская солидарность? Хотя уже определенная часть международного сообщества включая европейские страны как Испания и Ирландия изначально уже заняли позицию осуждения действий Израиля.
Начнем с того, что большинство элит арабских стран формировались под влиянием внешнего патронажа и, в большинстве случаев, унаследовали не только административные, образовательные и правовые модели, но и новую политико-культурную идентичность, всё менее связанную с традиционными религиозными и общественными институтами. В результате в арабских странах утвердился новый политический класс, ориентированный на сохранение status quo, в том числе за счёт стратегического партнёрства с США и Израилем.
Процессы нормализации отношений между рядом арабских стран (ОАЭ, Бахрейн, Марокко, Судан, частично Саудовская Аравия) и Израилем свидетельствуют о переоценке внешнеполитических приоритетов. Вместо доминирующего ранее дискурса солидарности с Палестиной, на первый план вышли вопросы высокотехнологичного сотрудничества, цифровой безопасности, противодействия Ирану и получения гарантий в сфере безопасности.
Этот тренд сопровождается снижением уровня вовлечённости в гуманитарные и правозащитные дискурсы и усиливающейся избирательностью в применении международных норм. Так, государства, публично выступающие за защиту прав человека, предпочитают не выносить жёстких оценок военных действий в секторе Газа, опасаясь подрыва стратегического партнёрства с Израилем и США. И в некоторых случаях как с Иорданией, АОЭ, Египтом, Бахрейном, тесно сотрудничать с Израилем. Что говорит о появлении в регионе такого феномена как «арабо-сионистской оси».
Международное право, несмотря на формально универсальный характер, всё чаще подвергается селективной интерпретации. Концепция «полезного союзничества» стала доминировать над принципами «защиты населения», особенно в случае, если действия союзника не затрагивают непосредственные интересы крупнейших держав.
Примером является ситуация в той же Палестине: несмотря на наличие международных резолюций, подтверждающих незаконность оккупации и нарушения гуманитарного права, санкции к Израилю де-факто не применяются. Это свидетельствует о кризисе ценностной легитимности международного порядка, при котором принципы уступают месту прагматизму. И как результат можно говорить уже о геополитическом «постнормализме», где мораль утрачивает ценность и становится исключительно инструментом давления или защиты.
Хотя уже внутри некоторых мусульманских обществ, особенно среди молодёжи и интеллектуалов, формируется критический дискурс, направленный против «управляемой тишины» властей и отказа от участия в глобальных гуманитарных инициативах. Существует внутренний конфликт между «официальным нарративом прагматизма» и «общественным ожиданием солидарности и справедливости». Исследования (например, в рамках Arab Barometer) показывают, что молодые граждане арабских стран всё чаще задаются вопросами моральной ответственности, справедливости и подлинной идентичности внешней политики.
Современные государства в будущем могут сталкиваться с растущим дефицитом доверия, вызванным не только социально-экономическими факторами, но и моральным вакуумом во внешней политике. Приверженность исключительно стратегическим интересам в ущерб ценностям провоцирует отчуждение населения и ослабление легитимности изнутри.
Для больших стран, претендующих на роль лидеров в новом формирующемся миропорядке или Глобальном Юге, возникает необходимость уже сейчас формировать внешнюю политику, способную интегрировать принципы международного права и гуманитарной этики, а также солидарность с угнетёнными народами и независимость от геополитических блоков. Такой подход может способствовать росту влияния в регионе, мире на основе морального лидерства.
Глобальный мир вступает в фазу глубоких трансформаций, где вопрос не только в балансе сил, но в балансе ценностей. Разделение между теми, кто ориентируется на нормативные принципы, и теми, кто руководствуется исключительно выгодой, становится всё более очевидным.
Хотя для многих государств и обществ это своего рода шанс либо окончательно интегрироваться в модель политического реализма, основанного на выгодах, двойных стандартах, материализме, либо выработать собственную форму участия в мировой политике с учетом моральных принципов. В этом смысле главной целью становится не только сохранение мировой стабильности, но и восстановление этической внешней политики и справедливого международного порядка.
ВМежду тем в исламской, христианской и иудейской традиции этот разлом интерпретируется как борьба истины и лжи, добра и зла в конце времени, предсказанная как универсальное испытание для всех обществ. Концепт испытания (фитна) неразрывно связан с идеей будущего торжества мировой справедливости, которая, согласно Корану, неотделима от исторического процесса. Так, в суре «Аль-Касас» (28:5) говорится: «Мы желаем оказать милость тем, кого угнетали на земле, сделать их вождями и сделать их наследниками».
Эта формула — не только религиозный нарратив, но и этико-политическое утверждение: господство не может быть построено только на насилии и страхе, оно должно быть обосновано моральной легитимностью, справедливости. Так как идея справедливости универсальна для всех и применима как к индивидуальному поведению, так и к международным отношениям.
