В 1977 году в ноябрьском юбилейном номере главного политического журнала ЦК КПСС «Коммунист» вышел очерк Чингиза Айтматова «Образ эпохи». Журнал издавался в Москве с тиражом 968 тысяч экземпляров. Ноябрьский номер «Коммуниста» был особенным, так как он посвящался 60-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Поэтому в них давали слово наиболее известным уважаемым людям Советского Союза. Из всех писателей могучей державы слово было предоставлено Чингизу Айтматову. Об этом с чувством большой гордости говорю в связи с тем, что в том знаменитом номере журнала «Коммунист» Чингиз Торекулович писал обо мне лично, что меня буквально поразило. «Вот уже несколько лет я наблюдаю за работой молодого первого секретаря Сокулукского районного комитета партии Джамина Акималиева, - говорил Ч. Айтматов в своей статье, - Он кандидат сельскохозяйственных наук, был заместителем министра сельского хозяйства республики. Казалось бы, мог защитить докторскую диссертацию, стать заведующим кафедрой, в общем вести размеренный образ жизни. Однако Акималиев, когда потребовалось, пошел на партийную работу. А работа первого секретаря известна: за всё и всегда в ответе. И всё-таки Джамин пошел в райком, потому что сознавал – там формируется и совершенствуется жизнь. Вся жизнь во всей ее сложности, со всеми ее радостями и трудностями. Джамин Акималиев – человек действия, сильный духом человек, особенно это понимаешь, когда слушаешь его выступления на пленумах Центрального Комитета Компартии Киргизии. Еще он человек очень современный по своему мышлению, по трактовке вопросов. В его речах нет общих фраз, абстрактных заявлений о выполнении планов. Он всегда анализирует явления, ищет с помощью науки конкретные пути решения задачи. Конкретность знаний приходит к нему от доскональной осведомленности о делах района. Дни и ночи он проводит в колхозах. Его знают все и он знает всех. Это человек страстный, до самозабвения, преданный делу. Помню, как в начале мая над Сокулукским районом прошла гроза. Мощный шквал ливня и града обрушился на поля. И всё, что выросло, всё, что поднялось, было побито. Погибли посевы. Джамина это буквально подкосило, он свалился с сердечным приступом. Совсем молодой еще, а поди ж ты, сердце отказало. Вот, что значит душой болеть, сердцем болеть за дело. Однако недолго пролежал в больнице секретарь. Заставил себя встать. И опять его фигура замелькала на полях. Джамин поднимал людей на борьбу со стихийным бедствием. Колхозники снова перепахали плантации, снова засеяли их. Всё лето подкармливали растения, стимулировали их рост. Акималиев подсказывал, что и как делать. Ведь он кандидат сельскохозяйственных наук, хорошо знает все агротехнические приемы, биологические и физиологические процессы. И вот энтузиазм и знания победили. Район выполнил план. Собрали урожай такой, какой намечали. Мне приходится общаться со многими секретарями райкома партии. Все они самоотверженные труженики. Но Акималиев, на мой взгляд, один из наиболее подготовленных, культурных, образованных. Недаром его район считается одним из лучших в республике. Джамин не только хорошо знает экономику, сельское хозяйство. Хотя это, наверное, решающее. Ведь если в колхозах высокая продуктивность, значит и люди довольны, живут зажиточно. Однако Джамин заботится и об их духовном мире. У него широкие культурные интересы. Он отлично знает историю края, ценит традиции, бережно сохраняет их. Джамин много читает, любит музыку, сам хорошо поет и даже участвовал в художественной самодеятельности, выступал по радио.
Свою любовь к литературе, искусству он передает людям, потому что понимает какую огромную роль играет культура в жизни нашего общества. Иногда он звонит мне и делится впечатлениями о прочитанной книге или увиденном фильме. И если книга ему понравилась, он считает, что ее обязательно должны прочитать все, особенно молодежь, так как, по его мнению, литература формирует душу человека. Да я и сам подчас ощущаю творческую поддержку этого глубоко партийного человека. Помню, шел спор о моей повести «Ранние журавли». Есть критики, которые полагают, что литература должна изображать только красивые стороны действительности. На мой взгляд, они неправильно понимают задачу создания образа человека труда. Если уж он человек труда, то, мол, и показывать его надо день и ночь в труде. А остальные аспекты жизни – общественный, личный и другие – должны оставаться в стороне. Так вот Акималиев, прочитав повесть, сразу же позвонил мне, и мы долго говорили о современной литературе. И мне было приятно и полезно слушать его интересные размышления».
После публикации в «Коммунисте» очерка «Образ эпохи» я встретился во Фрунзе с Чингизом Торекуловичем. И от волнения не мог даже найти соответствующие слова благодарности. По-моему, именно с этого дня Чингиз Айтматов начал доверять мне. Я всегда считал Чингиза Торекуловича старшим братом и учителем. Старшим по тому, что на 8 лет был старше меня: он 1928 года рождения, я – 1936-го. Но вопрос не только в возрасте, а в почитании старших, как принято у нас. Уважать старших – великая заповедь наших предков и она должна передаваться от поколения к поколению. Я горд, что моим старшим братом оказался сам Чингиз Айтматов. Однако понятие «старший» вовсе не означало преклонения перед ним. Общение между нами было откровенным, равноправным и свободным. Такую атмосферу создавал сам Айтматов, он терпеть не мог подхалимов и двурушников, которые говорили одно, а делали другое. Таких людей он старался избегать, хотя не всегда это получалось. Вокруг Чингиза Айтматова вертелись аферисты и непорядочные люди, которые пытались пользоваться его добротой и высоким авторитетом. В конце своей жизни он со многими из них разобрался, но не до конца. Остались еще люди, которые безо всякого стеснения используют его имя в своих корыстных целях.
Если говорить о произведениях Чингиза Айтматова, то на первое место я поставил бы его повесть «Джамиля». Я бы даже сказал, что «Джамиля» – вершина всего его творчества в художественном смысле. Когда читаешь эту повесть, написанную Ч. Айтматовым в 30 лет, боишься даже в лишний раз вздохнуть, так как уже находишься в образах, становишься непосредственным участником сюжета, сердцем переживаешь за всё, что происходит. Ты полностью поглощен этим лирическим чудом. Более того, я назвал бы «Джамилю» не повестью, а самой что ни на есть поэмой о высокой любви самых простых людей, живущих среди нас. Вот в чем ее духовная сила.
Трафаретная фраза гласит: «О любви не говорят, ею занимаются». Ерунда всё это! О настоящей любви нужно говорить так красиво, как Джамиля, нужно петь так, как Данияр. В конце концов Любовь – это не технология производства, а высокие чувства. О них и поет Данияр. «Больше всего меня поразило, с какой страстью, каким горением была насыщена сама мелодия… Ни до этого, ни после, никогда я не слышал такой песни… А как изменилась вдруг Джамиля! Словно и не было той бойкой языкастой хохотушки, весенняя светлая грусть застилала ее припущенные глаза… Смутная, мечтательная улыбка блуждала на ее губах, она тихо радовалась чему-то хорошему, о чем знала только она одна… И когда голос Данияра начал снова набирать высоту, Джамиля вскинула голову, прыгнула на ходу в бричку и села рядом с ним. Она сидела окаменевшая, сложив на груди руки… Я увидел, как ее руки расслабленно опустились и она, прильнув к Данияру, легонько прислонила голову к его плечу. Он пел о любви. Над горами вдали прогромыхал гром. Профиль Джамили осветила молния. Она оглянулась и припала к Данияру. Плечи ее судорожно вздрагивали под руками Данияра. Вытянувшись на соломе, она легла рядом с ним». Ну кто так нежно и тонко напишет о Любви, кроме Чингиза Айтматова? Никто, только Он. Что тут добавить? Абсолютно ничего!
В романе «И дольше века длится день» мне больше всего нравится его главный герой Буранный Едигей со своими поступками и нравственной чистотой. Как писал сам Ч. Айтматов, на таких людях Земля держится. Именно через Едигея, через его сердце проходят все невероятные события. Кстати, начиная с романа «И дольше века длится день» Ч. Айтматов стал более остро поднимать вопросы, связанные с уходом человека в небытие. По существу, и открывается роман известием о смерти Казангапа, с которым Едигей проработал на Буранном полустанке 44 года. Первая реакция Едигея на кончину своего старого друга была такова: «Стало быть, старость уже на плечах сидит. Вот и дожили!» И вот тут то начинаются земные проблемы с похоронами усопшего. Даже единственный сын Казангапа, Сабитжан, живущий в областном городе «не хоронить приехал отца, а лишь бы только отделаться, прикопать как-нибудь и побыстрее уехать». «Места – то вокруг полно, конечно, сколько хочешь. Только почему-то люди не закапывают своих близких где попало. Неспроста должно быть… Хоронить такого человека будем на Ана-Бейите, где предки лежат. Там, где завещал сам покойный», - твердо заявил Буранный Едигей. Вот вам ярчайший пример человечности и высокой нравственности.
Восседая на своем Каранаре, Буранный Едигей ехал впереди… Следом за ним катился трактор «Беларусь» с прицепом. На самое почитаемое старинное кладбище «Ана-Бейит» двигалась верблюдо-тракторная похоронная процессия. И здесь возникает неразрешимая проблема с похоронами Казангапа. На подступах к кладбищу люди натолкнулись на изгородь с колючей проволокой. Оказалось, что это охраняемая зона, здесь расположен космодром. Родной сын Казангапа, Сабитжан, начал выступать: «Ну что? От ворот поворот! Так оно и должно было быть! Разбежались! Ана-Бейит! И только! А теперь вот как побитые собаки!» Слышать такое было обидно Едигею. «Манкурт ты! Самый настоящий манкурт! – прошептал он в сердцах, ненавидя и жалея Сабитжана».
(продолжение следует)
академик НАН КР
