(из книги «Юсуп Абдрахманов», Москва, изд-во «Молодая гвардия», серия «Жизнь замечательных людей», 2025)
…Внутренняя драма Юсупа стремительно приближалась к своей кульминации. Его понимание текущих дел, его личная оценка происходящего в стране решительно расходилась с тем, о чем вещали газеты и о чем докладывали на высоких собраниях. И об этом он писал почти каждый день в своем «Дневнике», которому доверял самые сокровенные мысли и тревоги. «Дневник» для него означал самого близкого, как бы виртуального друга. По-видимому, Юсупу, который всегда чувствовал себя глубоко одиноким человеком, было внутренне необходимо с кем-то делиться со своими заботами, тревогами, переживаниями. Таким собеседником и стал для него «Дневник» с самого начала. Вторым собеседником, с которым у него не было никакого секрета, была – пока не уехала в Россию, — Мария (Муся) Натансон.
Сомнения в правильности курса Сталина укреплялись у Юсупа все глубже. «Дневник» красноречиво говорит об этом: «Встретился с товарищами по совместной работе в ЦК. Говорили о "текущем моменте" и о политике ЦК. Никто не уверен в правильности . Проводимой линии и в долговечности взятого курса. В результате этого демобилизационное настроение среди среднего партактива. Увиливание от ответственной работы, нежелание быть ответственным за дело стало законом для среднего партактива. От Москвы у меня самое скверное настроение. Бюрократизм госаппарата, безнадежный пессимизм среди актива - вот что бросается в глаза провинциалам. А это только ослабляет тех, которые недостаточно крепко сидят в седле, не совсем уверены в том деле, за которое боремся. Нужно скорее уехать из Москвы. Работать на месте гораздо лучше и спокойнее. Там по крайней мере живешь жизнью масс и знаешь свое дело».
Нетрудно представить себе, о чем подумал Сталин, какой гнев охватил его, когда он прочитал эти слова киргизского руководителя, если помнить, что «Дневник», написанный довольно откровенным для политика языком и найденный в квартире Марии во время обыска, в конце концов, попал в руки «вождя народов». Наверняка он увидел в Юсупе как минимум идейного врага, к тому же лично связавшегося с убежденной сторонницей Троцкого Марией Натансон. Поэтому он и поручил своим соратникам прочитать «Дневник» и дать свои замечания. Юсупа после всего этого могло ожидать только самое худшее - что и произошло в 1938 году.
Сомнения Юсупа по поводу ошибочности аграрной политики партии во главе со Сталиным очень скоро стали реальностью. Отъем зерна у крестьян для экспорта, чтобы закупить машины и технологии для ускоренной индустриализации страны, а также форсированное создание колхозов обернулись резким обнищанием крестьян и нехваткой продуктов питания в городах. Ко всему этому добавилась борьба с кулаками и «подкулачниками», также реализуемая по прямому указанию Сталина.
По мнению историков, изучающих продуктовую катастрофу в СССР начала 1930-х годов, основным фактором, приведшим к массовому голоду, стала печально известная «революционная решимость» верхов, поставивших перед собой такие грандиозные задачи, как сплошная коллективизация, индустриализация, электрификация всей страны, борьба с кулачеством как классом и т.д. Единственным эффективным методом для реализации этих задач считались насильственные методы работы, которые сталинисты назвали «революционными», ставшие привычными. Так появились репрессии, расстрелы, казни, публичные наказания. «Наступление социализма против капиталистических элементов народного хозяйства по всему фронту» (выражение Сталина) очень скоро привело к экономическому хаосу в стране, и как результат, к голоду в огромных масштабах.
Массовый голод оказался особенно тяжелым на Украине, главной житнице страны, а также в Поволжье. Волна массового голода захлестнула и Среднюю Азию, особенно Казахстан - традиционного поставщика зерна в регионе. Руководитель республики Филипп Голощекин самыми суровыми методами изъял у крестьян зерно и заставил сдавать домашнюю живность государству. Ситуация очень скоро обострилась и обернулась настоящей катастрофой. В результате голодные казахи целыми семьями, сотнями и тысячами уходили куда только возможно, включая Китай, особенно в соседний Кыргызстан. Одна из свидетелей событий тех трагических дней Асель Курманова вспоминала: «“Город Фрунзе захлестнули толпы голодающих казахов — мужчин и женщин, стариков и детей. На улицах лежало множество трупов тех, кто не перенес трудностей дороги, голода и болезней»1.
В те дни Юсуп в своем дневнике с тревогой написал, пытаясь понять причины катастрофы: «Около Фрунзе вырос второй город - город юрт казахских граждан, переселившихся сюда от голода и нищеты. Это результат работы Филипа2. Только ли его? У Маркса есть замечательное указание: капиталистически развитая страна с его, капитализма, болезнями (разорение народных масс, кризис, безработица и т.д.) только показывает будущность тeх стран, которые идут к этому. Так, не показывает ли участь казахов и будущность киргизов? Похоже на то. Сегодня даже упрямо глупые люди признают, что 32 год даст еще и сокращение поголовья стада. Шахрай3 шлет телеграммы с пpосьбой отсрочить убой скота, т.к. это даст 150 тысяч (скромный подсчет) приплода, прироста. A вeдь он публично прорабатывал меня в правом уклоне за то, что я доказывал, что и мясозаготовки влияют на сокращение поголовья животноводства. Факты делают умными даже безнадежных глупцов».
В вопросе «только ли его?» заключалось скрытое указание на того человека или людей, которые привели Казахстан к такой трагической ситуации. Чтобы привести эту огромную республику к массовому голоду, нужно было сильно постараться, то есть обладать таким низким уровнем организации дела, чтобы люди массово гибли и бежали из своей благодатной хлебной страны. Легко себе представить, о чем мог подумать Сталин, когда наткнулся на этот как бы риторический вопрос, когда «Дневник» Юсупа Абдрахманова попал в его руки. Он понял, кого этот киргизский политик имеет в виду - конечно, не Голощекина, который всего лишь рьяно исполнял приказ. Критика была направлена на него, вождя партии, уже начавшего ощущать себя великим и непогрешимым.
Нельзя было бы сказать, что в Киргизии все обстояло благополучно. Серьезные проблемы наблюдались и здесь. В своих дневниковых записях от 28 января 1931 года Юсуп пишет: «Разговаривал с одним дехканином из Каракольского района. Он говорит, что весной начнется массовое бегство киргиз в Китай. Трудно себе представить это зрелище. То же, т.е. о бегстве говорит и ПредРИК Иссык-Кульского района… Советская власть и бегство киргиз в Китай – нелепо, но возможно. Слишком круто завернули с заготовками»4. Можно себе представить, о чем тогда подумал Юсуп, который лично пережил ужасы бегства в Китай в 1916 году. Он хорошо представлял, что значит не бегство даже, а возвращение из Китая, которое было еще тяжелее и проблемнее, чем бегство. А бегство небольшой части киргизов в Китай в начале 30-х действительно происходило, что вошло в историю как «малый Уркун». То есть нехватка продуктов, перебои хлеба имели место и в Киргизии, но дело спасло то, что киргизское политическое руководство не занималось тем, чем занималось руководство соседней республики во главе с Голощекиным, который буквально лез из кожи вон, чтобы выполнить указание Сталина по мясозаготовке и сбору зерна, включая семена.
Именно в эти страшные дни Юсуп Абдрахманов проявил свой истинный характер, твердую политическую волю, сознательно отказываясь от выполнения ошибочных указаний союзного центра и самого Сталина по хлебозаготовкам и продразверстке. Это было проявлением мудрости и твердой воли, чтобы не допустить голод в республике, что могло быть чревато настоящей этнической катастрофой для киргизского населения.
В те дни Юсупу приходилось крайне трудно: ему надо было и Москву успокаивать, посылая ей отчеты и утешительную статистику, и народ свой сохранить. Трудность заключалась и в том, что не было никакого единодушия по хлебозаготовкам и в руководстве Кыргызстана. Например, первый секретарь Кирбкома А. О. Шахрай категорически настаивал на том, чтобы четко выполнять план, спущенный из центра. Такого же мнения был и второй секретарь ЦК Б. Исакеев, которого Юсуп в «Дневнике» называет «глупцом» за его упорство, за то, что он больше печется за свое «секретарство» и меньше за интересы народа, хотя, в конце концов, оба согласились не довести дело в Киргизии до положения голода в Казахстане.
«Весной 1932 г. казахи массами прикочевывали в Киргизию, -- пишет в «Дневнике» Юсуп Абдрахманов. -- Среди них началась смертность на почве голода. Это напугало многих руководителей, в т.ч. и меня. По плану хлебозаготовок были разногласия в Средазбюро ЦК ВКП (б), так как мы считали, что нашу республику перегружают. В связи с казахскими откочевниками у нас – руководящих работников появились сомнения насчет реальности плана. Это демобилизовало нас и мы в начале хлебозаготовок допустили по некоторым районам юга (Джалал-Абад, Араван-Бура, Наукат) торговлю хлебом. Беседуя с Шахраем и Исакеевым о том, что план трудно выполнить, я сказал: “Лучше пускай нас снимут за невыполнение плана, чем за то, что мы довели республику до положения Казахстана”. Оба с этим согласились»5.
У киргизского руководства даже вопросов не возникло о том, помочь голодающим казахам или нет. Все были единодушны в том, что надо помочь. И все же в данном вопросе особенно твердым был Юсуп Абдрахманов. Весьма проблемным было обеспечение всем необходимым население самого Кыргызстана, голодные смерти случались и тут. Как и казахи, некторые киргизы начали держать путь в сторону Китая. Но таких было несравнимо меньше, чем среди казахов, где число беженцев буквально зашкаливало. Словом, к нерешенным проблемам самой республики прибавилась еше и казахская проблема, когда голодные, окончательно обнищавшие казахи десятками тысяч переходили на территорию Кыргызстана. Тем временем в Москве борьба с троцкизмом вышла на новый уровень, поиск врагов, разных «уклонистов» твердо входил в политическую практику. Столь же скоро начались гонения «вражеских элементов», истеричная шпиономания.
В эти дни Юсуп был больше похож то на энергичного дипломата, работающего в условиях чрезвычайки, который старался успокаивать тех, кто требовал отчеты и цифры в союзном центре, то на военного командира, изыскивающего пути выхода из крайне трудной и трагической ситуации. Вот одно из ключевых постановлений Совнаркома Кир. АССР тех дней:
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 132 СНК КИРГИЗСКОЙ АССР «О КАЗАКСКИХ ОТКОЧЕВНИКАХ, НАХОДЯЩИХСЯ НА ТЕРРИТОРИИ КИРГИЗИИ»
Фрунзе 17 марта 1933 г.
1. В целях устройства казакских откочевников на территории Киргизской республики предложить Народному Комиссариату Труда при вербовке рабочих в строительные работы по ирригации, дорожному делу, для нужд промышленных и хозяйственных предприятий - обеспечить первоочередную вербовку среди казакских откочевников.
2. Предложить директорам совхозтрестов и промышленных предприятий не допускать увольнение казаков, за исключением кулацкого элемента, работающих в их системе, одновременно обеспечив при развертывании сезонных работ на летний период вербовку рабочих, в первую очередь, из казаков.
3. Предложить Народному Комиссариату Труда при вербовке рабочих по заявкам Средней Азии на Вахшское строительство также обеспечить первоочередную вербовку из числа казаков-откочевников.
4. Предложить Наркомзему разработать мероприятия по оседанию казакского населения на Киргизской территории с указанием района.
Председатель СНК Ю. Абдрахманов».
Другая телеграмма председателя Совнаркома Абдрахманова гласила:
«Необходимо срочно разработать планы устройства откочевников казаков, находящихся территории Киргизии работе предприятий зпт совхозов зпт организации колхозов тчк Обязываю персонально председателей Риков зпт их заместителей первое двадцатому февраля сообщить мне количество казакских хозяйств перекочевавших территорию вашего района второе какое количество хозяйств может быть устроено работу местных предприятий зпт совхозов третье принять меры обслуживанию детей откочевников через систему Деткомиссии».
Вот еще одна телеграмма, которая похожа на директиву в условиях военного времени:
«Поступающим сведениям Вашем районе производится выселение казаков-откочевников, имеет место отбирание их имущество зпт предлагаю вашу личнюю ответсвенность прекратить всякое выселение казахов-откочевников принять все меры основе ранее данных директив устройство их работу предприятиях совхозах строительстве не допуская увольнения работы работающих зпт проверить факты отбирания имущества казахов зпт привлекая виновных строжайшей судебной ответственности тчк Принятых мерах доложить количество казаков-откочевников вашем районе также устроенных работу тчк телеграфьте тчк
Абдрахманов»
В этот период лично Юсупом Абдрахмановым было подписано около 15 прямых указаний, не говоря уже о телеграммах-приказах руководителям местных органов власти. Так были спасены многие тысячи жизней казахов, с которыми киргизы буквально делились с последним куском хлеба. Это было высшим проявлением добрососедства и самоотверженного братского участия в судьбе казахского народа в самый трудный период его истории. Безусловно, этот эпизод в жизни двух братских народов достоин того, чтобы навсегда войти в анналы их истории. В эти трудные дни Юсуп замечательно проявил себя как киргизский лидер. Его голос был особенно тверд именно в эти дни, когда он намеренно отказался выполнять указания союзного Центра, предпочтя спасение жизни людей, а не личное политическое благополучие. Нужно особо подчеркнуть, что он в глубине души все-таки надеялся, что этот намеренный саботаж найдет понимание в Москве. Но этого не случилось. Он надеялся и на то, что этот саботаж для него обойдется разве что освобождением с поста, еще каким-то партийным наказанием, но не расстрелом. Выяснилось, что он, как и многие руководители того времени, все еще плохо знал Сталина. А вождь, уже прочитавший откровенные записи Юсупа, найденные в квартире Марии Натансон, движимый желанием провести настоящую политическую чистку, готовил ему, да и всему киргизскому политическому руководству, смертный приговор.
Юсупа в чем только не обвинили: в том, что он «буржуазный контрреволюционный националист», что он возглавлял и проводил в жизнь контрреволюционную националистическую политику в Киргизии, боролся за изгнание из республики всех русских, что был инициатором создания антипартийной группировки «тридцатка», объединившей все местные националистические течения для борьбы с «русским засильем» и т.д.
Тем не менее, этот эпизод в жизни киргизского и казахского народов твердо вошел в историю. Казахский историк и дипломат Б. Сарсенбаев своей работе «Помощь Кыргызстана казахам в период голода 1932-1933 годов» пишет: «Весной 1932 году голодные казахи пришли в соседний Кыргызстан в надежде получить здесь помощь и приют. Братский народ не подвел. Жители Фрунзе поспешили на помощь казахам, раздавали им все, что имели в наличии, хотя и их жизнь протекала в большой бедности. Но одной такой помощи явно не хватало, о чем свидетельствовала высокая смертность среди беженцев. Часть прибывшего казахского населения самостоятельно нашла работу по производственным предприятиям, строительству, совхозам и колхозам. Большая часть из числа перешедших людей находилась в чрезвычайно тяжелом экономическом положении и влачила жалкое голодное и полуголодное существование. В течение осени они питались на полях, собирая колосья и клубни, но с наступлением холодов их положение резко ухудшилось, так как средств к существованию у переселенцев просто не было. Помощь простого народа и руководства Кыргызстана (особо отметим активность и последовательность участия Ю.Абдрахманова) голодающим беженцам-казахам, которые в тяжелое для себя время нашли приют на земле Ала-Тоо, не забыты и являются одной из самых трогательных страниц в истории дружбы и добрососедства двух народов»6.
Поведение Юсупа Абдрахманова в период печально известного голода 1933 года можно охарактеризовать только одним словом — это было его политическим и гражданским подвигом. Да, он был большевиком-коммунистом, частью системы, которой служил верой и правдой. Но когда встал вопрос: спасти народ от голодной смерти или сохранить высокий пост и какие-то привилегии высокопоставленного чиновника, он предпочел народ, но не карьеру. Тот же Б. Сарсенбаев пишет о киргизском руководителе следующее: «Помощь простого народа и руководства Кыргызстана (особо отметим активность и последовательность участия Ю. Абдрахманова) голодающим беженцам-казахам, которые в тяжелое для себя время нашли приют на земле Ала-Тоо, не забыты и являются одной из самых трогательных страниц в истории дружбы и добрососедства двух народов»…7
За ошибки руководства казахский народ заплатил высокую цену. Точных цифр не существует, но число погибших казахов оценивается от 1 до 2 милллионов человек. Встречаются и более высокие цифры: так, профессор Х. М. Абжанов, директор Института истории и этнологии имени Ч. Ч. Валиханова, считает: «Голод унес жизни не менее 4 млн казахов. Одна шестая часть коренного населения навсегда покинула историческую родину. Из 6,5 млн казахов 1911 года составивших 82 % населения края, к 1939 году остались всего 2,3 млн, их удельный вес в составе населения республики упал до 38 %»8.
Никто не оценил тогда стараний Юсупа Абдрахманова, да и всего киргизского руководства, для спасения населения самого Кыргызстана от голода и массовой гибели. Более того, с точки зрения партийного руководства СССР его поступок подлежал строжайшему наказанию. После недолгого разбирательства вышло постановление Политбюро ЦК ВКП (б) о его снятии с поста председателя СНК Киргизской АССР.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)
О ПРИНЯТИИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ЦКК ВКП(б) Н.К. АНТИПОВА О СНЯТИИ С ДОЛЖНОСТЕЙ ОТВЕТСТВЕННОГО СЕКРЕТАРЯ КИРОБКОМА ВКП(б) А.О. ШАХРАЯ И ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СНК КИРГИЗСКОЙ АССР Ю. АБДРАХМАНОВА
г. Москва 22 сентября 1933 г.
Слушали: Телеграмму тов. Антипова и Баумана о Киргизии. Постановили:
Принять предложение тов. Антипова, согласовать с т. Бауманом;
а) Снять с работы отв. секретаря Киробкома тов. Шахрая, отозвав его в распоряжение ЦК;
6) Снять с работы председателя Совнаркома Киргизской республики Абдрахманова и дело о нем передать в ЦКК;
в) Не возражать против назначения председателем Совнаркома Киргизии тов. Исакеева, освободив его от работы секретаря Обкома Киргизии;
г) Утвердить секретарем Киробкома т. Белоцкого, ввести Белоцкого в состав Средазбюро ЦК;
д) Вопрос о роспуске Обл. КК РКИ и назначении уполномоченного ЦКК, а е все остальные вопросы Киргизии решить по приезде тов. Антипова.
Так решилась политическая судьба Юсупа Абдрахманова. Его бурная, полная событий, встреч, борьбы за свой народ жизнь приблизилась к роковой черте. Ему в том году было всего 33 года. Сначала он недолго поработал заместителем заведующего управления животноводства Средневолжского краевого земельного отдела в Самаре, а в 1935 году был переведен на такую же должность в Оренбургском облисполкоме. Потом его вернули во Фрунзе, ибо следствие по его делу продолжалось.
Спасение населения Кыргызстана от массового голода, сознательный срыв плана по хлебозаготовкам и контрактации домашних животных, а также помощь откочевавшим казахам обернулись Юсупу Абдрахманову снятием с должности, что сопровождалось тяжкими и неправдобоподобными политическими обвинениями. В своих разоблачительных выступлениях тот же Шахрай назвал его «скрытым врагом», а Исакеев напомнил, что Юсуп однажды назвал восстание 1916 года «национально-освободительным», что было неправильно с его, Исакеева, точки зрения. По мнению того же Исакеева, Абдрахманов всегда страдал «антипартийным уклоном».
В итоге Юсуп, как уже говорилось,был снят с должности и, резко пониженный в статусе, направлен на работу в Самару (с 1935 года Куйбышев), и то потому, что там первым секретарем крайкому ЦК ВКП(б) работал бывший его коллега и сослуживец В. П. Шубриков (с 1927 по 1929 годы первый секретарь Киробкома), который и согласился взять его на работу. С 1935 года Юсуп был переведен в Оренбург, но долго там не задержался. Его вернули обратно во Фрунзе для дачи показаний следствию по тем «преступлениям», которые он якобы совершал.
Юсуп Абдрахманов был арестован 4 апреля 1937 года. В ночь с 5 на 6 ноября 1938 года на закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР он был обвинен в принадлежности «к антисоветской террористической диверсионно-предательской организации, которая якобы ставила своей целью «свержение Советской власти, отторжение Киргизии от СССР и создание буржуазно-националистического государства с ориентацией на Англию». Он отнюдь не был одинок в совершении таких «преступлений». А. Орозбеков, Ю. Абдрахманов, Б. Исакеев, Т. Айтматов, Б. Эсенаманов, К. Тыныстанов и многие другие стали жертвой этой тайной войны без явных причин. Между тем, это было поколение политиков, выросших в ленинский период становления Советской власти. Это было поколение, мечтавшее о социализме, о всеобщем социальном равенстве, светлом будущем Кыргызстана, пережившее кровавый 1916 год и боготворившее Ленина.
О высоких думах и человеческих переживаниях, а также серьезных сомнениях в праведности проводимой политики этого поколения можно узнать, прочитав дневниковые записи одного из самых выдающихся деятелей этого поколения Юсупа Абдрахманова. «Нужно жить, жить, чтобы работать, -- пишет он, -- еще больно оттого, что я отстал от жизни. Неизбежные недочеты в работе, неизбежные издержки происходящей классовой борьбы затуманили мое сознание, и в результате этого я “безбожно” преувеличивал отрицательные явления и не видел огромных успехов социалистического строительства. Отсюда у меня другая ошибка – отрицательное отношение к руководству партии. Нынешнее руководство партии выдвинулось в ходе борьбы за социализм и объективно отрицательное отношение к нынешнему руководству партии есть не что иное, как отрицательное отношение к строительству социализма. Эти “мелочи” я упустил, и в этом моя основная ошибка. Мне сообщили, что Рязанова посадили за помощь меньшевикам-интернационалистам. Если это верно, то можно сказать лишь одно – берегись проклятого старого...»9.
Это было написано в те годы, когда массовый террор против убежденных коммунистов, видных деятелей партии еще трудно было представить. А в 1937 году, когда этот террор уже был в разгаре, арестованного Юсупа ждали жуткие пытки. Следователям надо было сильно постараться, чтобы выбить из него признания, причем, такие, чтобы вынести расстрельный приговор. Палачей НКВД мало интересовали так называемые вещественные доказательства, да и в деле Юсупа Абдрахманова, сохранившемся в архиве, никаких утвердительных документов не оказалось. кроме двух тетрадей того злополучного, изъятого из квартиры Марии Натансон «Дневника». Но этих двух тетрадей было вполне достаточно, чтобы предьявить Юсупу обвинения. Вывод следствия был однозначным и по-настоящему «расстрельным»: Он гласил: «Эти записи полностью изобличают его - Абдрахманова - как троцкиста и контрреволюционного националиста, как одного из руководителей контрреволюционной националистической организации"10. Его пытками вынудили признаться в преступлениях, о содержании которых он даже представить себе мог.
1 http://vestnik.krsu.edu.kg/archive/54/2125
2 Имеется в виду Голощекин Филипп Исаевич (1876 - 1941), председатель Совнаркома КазАССР.
3Шахрай Александр Осипович (1898 — 1949) — советский государственный и партийный деятель, первый секретарь Киргизского обкома ВКП(б) в 1930 — 1934 гг.
4 Абдрахманов Ю. 1916. Дневники. Письма к Сталину. С. 151.
5 Бахыт Ж. Почему а Казахстане был массовый голод, а в Кыргызстане –нет? https://qmonitor.kz/a-search/?query
6 Сарсенбаев Б.С. Помощь Кыргызстана казахам в период голода 1932−1933 гг. // Вестник КРСУ. 2015. Т. 15. № 3.
7 Там же.
8 http://e-history.kz/ru/contents/view/1551
9 Абдрахманов Ю. 1916. Дневники. Письма Сталину. С.157.
10 Великий Юсуп Абдрахманов и его эпоха. С. 587
Осмонакун Ибраимов, академик
