Нью-Йорк, 5 января 2026 года
Действия Соединённых Штатов в Венесуэле вызвали острую полемику на заседании Совета Безопасности ООН. Представители государств-членов по-разному оценили операцию США, приведшую к свержению и задержанию президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супруги Селии Флорес. Многие делегации заявили, что произошедшее ставит под угрозу основы международного права и принцип государственного суверенитета.
Заседание Совета Безопасности стало не столько обсуждением судьбы Венесуэлы, сколько своего рода экзаменом для всей системы международных отношений. Формально предметом дискуссии были действия Соединённых Штатов, завершившиеся свержением и задержанием Николаса Мадуро. По сути же речь шла о более фундаментальном вопросе — сохраняет ли международное право статус универсального арбитра или окончательно уступает место праву силы.
Резкая реакция значительной части членов Совета Безопасности показала: произошедшее в Каракасе воспринимается многими государствами не как частный случай, а как опасный прецедент. Если захват действующего главы государства и применение военной силы без мандата СБ ООН становятся допустимыми, суверенитет превращается в условную категорию — действующую лишь до тех пор, пока она не вступает в противоречие с интересами более сильных игроков.
Именно эту мысль последовательно озвучивали представители Венесуэлы, Китая, России, стран Латинской Америки и Движения неприсоединения. Их аргументация сходилась в одном: подрыв норм Устава ООН неизбежно возвращает международную систему к логике односторонних интервенций и сфер влияния.
Соединённые Штаты, напротив, настаивали на иной интерпретации событий. Операция против Николаса Мадуро была представлена как правоохранительное действие против «наркотеррористической сети», а не как акт войны. Такая трактовка позволяет Вашингтону вывести произошедшее за рамки классического дискурса о суверенитете, подменив его криминально-правовой риторикой.
Однако именно здесь возникает ключевое противоречие. Если государство в одностороннем порядке присваивает себе право ареста иностранных лидеров — признавая или не признавая их легитимность по собственному усмотрению, — международное право утрачивает универсальный характер. Оно превращается из системы правил в инструмент политической целесообразности.
Примечательно, что линия раскола в Совете Безопасности не прошла строго между «Западом» и «Глобальным Югом». Даже государства, не признающие легитимность режима Мадуро, включая Францию, Данию и Испанию, сочли силовую операцию США нарушением принципов мирного урегулирования и опасным прецедентом.
Это указывает на более глубокий кризис: сегодня вопрос заключается не в отношении к фигуре Мадуро, а в готовности международного сообщества признать право силового вмешательства в качестве допустимой нормы мировой политики.
Сторонники действий США утверждают, что устранение Мадуро открывает путь к восстановлению демократии и ослаблению транснациональной преступности. Однако опыт региона показывает, что смена режима извне редко приводит к устойчивой стабилизации. Чаще она запускает цепочку политической фрагментации, экономического коллапса и затяжной нестабильности.
Предупреждения о «непредсказуемых и неконтролируемых последствиях», прозвучавшие в Совете Безопасности, отражают именно этот исторический опыт — от Ирака до Ливии.
В конечном счёте Венесуэла в этой истории — не столько цель, сколько сигнал. Сигнал о том, что мир вступает в фазу, в которой нормы перестают гарантировать защиту, а международные институты всё чаще лишь фиксируют постфактум решения, принятые за их пределами.
Заседание Совета Безопасности показало: глобальный консенсус по правилам игры утрачен. И пока ведущие державы не ответят на вопрос, кто и на каких основаниях вправе применять силу, подобных кризисов будет становиться всё больше — независимо от того, под какими лозунгами они будут происходить.
Чрезвычайный и полномочный посланник Кыргызстана Толон Турганбаев.
