Январь 2026 года стал переломным моментом для международной дипломатии.
На Всемирном экономическом форуме в Давосе президент США Дональд Трамп представил инициативу, которая уже стала предметом острой дискуссии в мире, — Board of Peace (в переводе — «Совет мира»). Новый международный проект призван стать инструментом стабилизации и восстановления регионов, разрушенных конфликтами, начиная с одного из самых сложных — сектора Газы.
В основе замысла Трампа — идея о том, что традиционные институты мировой дипломатии, особенно ООН, утратили эффективность в урегулировании затяжных кризисов.
«Совет мира» призван взять на себя функции координации прекращения огня, разоружения нелегальных формирований, восстановления инфраструктуры и стимулирования экономического развития в постконфликтных регионах.
Американский лидер назвал проект «архитектором новой реальности», а сектор Газы — «первым полигоном для практического воплощения мира». При этом Трамп подчеркнул, что модель организации будет масштабируема и может быть адаптирована для других кризисных регионов — от Африки до Восточной Европы.
По своей форме «Совет мира» представляет собой межправительственную организацию с уникальной системой членства и управления.
• Исполнительный совет: в него входят известные международные политики — Джаред Кушнер, Марко Рубио, Тони Блэр и другие. Этот орган отвечает за реализацию программ, стратегическое планирование и управление проектами восстановления.
• Членство: мандаты выдаются сроком на три года. При этом государства и компании, готовые внести более 1 млрд долларов США, могут рассчитывать на статус постоянных членов. Такой формат уже вызвал дискуссии о «финансовом неравенстве» внутри новой структуры.
• Лидерство: Дональд Трамп занимает пост председателя Совета, сохраняя ключевое влияние на принятие решений.
По словам сторонников инициативы, подобная вертикаль власти позволит действовать быстрее и эффективнее, чем многослойная система согласований в ООН. Однако критики усматривают в этом угрозу концентрации власти и даже элементов геополитического лоббизма.
22 января 2026 года устав «Совета мира» в Давосе подписали представители 18 стран, среди которых — Аргентина, Турция, Казахстан, Монголия, Катар, Узбекистан, Пакистан, а также ряд ближневосточных государств. Позже к проекту присоединились Объединённые Арабские Эмираты, усилив тем самым его международную легитимность.
Однако участие далеко не повсеместное. Из 60 государств, получивших приглашение, часть воздержалась. Канада публично отозвала своего представителя после критики структуры руководства Совета.
Европейские страны выразили сомнения в правовой природе инициативы, её прозрачности и потенциале дублирования функций ООН.
Запуск «Совета мира» вызвал бурю обсуждений в экспертных и политических кругах.
• Правозащитники опасаются, что проект подорвёт позиции ООН и обострит международное соперничество вместо его урегулирования. Критики отмечают, что в уставных документах недостаточно ясно прописан механизм представительства и соблюдения прав всех сторон, в частности, палестинцев.
• Европейские дипломаты настаивают на необходимости прозрачной правовой базы, равноправного участия стран и независимого мониторинга решений Совета.
• Сторонники Трампа, напротив, называют проект «альтернативной моделью миротворчества XXI века», ориентированной на практические действия, а не на дипломатические декларации.
На данный момент «Совет мира» находится на этапе организационного становления: формируется полная рабочая структура, уточняются механизмы финансирования и план первой миссии в Газе. В ближайшие месяцы ожидается официальное представление постоянного состава Совета и первых программ по восстановлению инфраструктуры региона.
Эксперты делятся на два лагеря:
• одни считают, что это шанс перезапустить мировую систему урегулирования конфликтов и внести в неё прагматизм и инвестиционные механизмы;
• другие предупреждают, что «Совет мира» может стать инструментом перераспределения влияния и финансовых потоков под прикрытием гуманитарных лозунгов.
«Совет мира» — это не просто новая международная организация, а попытка переформатировать саму идею глобального управления конфликтами. Успех или провал этой инициативы покажет, готов ли мир к новой архитектуре безопасности, где миротворчество сочетается с экономическим расчётом и политической волей.
Пока же остаётся главный вопрос: станет ли «Совет мира» символом возрождения надежды — или новым геополитическим игроком, оспаривающим монополию существующих международных институтов?
