После публикации моей статьи «Почему в стране аксакалов наука остается без старших?» я получила множество звонков и сообщений. Люди говорили о своем, о том, как их отправили на пенсию без единого слова благодарности, как с ними не посчитались, как их «выдавили» из коллектива тихо и без объяснений, не проявив элементарного человеческого уважения. Каждый увидел свою историю. Свою боль. Свою глубокую обиду. Не на судьбу, а на людей.
И я понимаю эту реакцию. Люди говорили не о факте ухода, а о характере этого ухода. И почти во всех этих историях звучало одно и то же: боль не от потери работы или должности, а боль от потери человеческого отношения. Боль от забвения.
Но я хочу сказать очень важную вещь: я писала не о должностях, не о ставках, не о потерянных местах и даже не о науке как таковой. Все это – лишь внешний слой. Мой внутренний посыл был другим. Гораздо глубже. Я писала о ценностях. О том, что происходит с ними в обществе, которое исторически называет себя страной аксакалов. Да, и дело не только в аксакалах, а в принципе, в утрате традиций и ценностей.
Однако обойти тему отношения к старшим не удастся, поскольку это самый точный маркер благополучия общества и несущая конструкция нашей идентичности.
Поэтому начну с того, что, называя себя «страной аксакалов», мы на деле начали забывать, кто такой Аксакал.
В нашей культуре Аксакал – это не просто старик с белой бородой. И это не тот, кто «засиделся» на работе. Аксакал – это институт. Аксакал – это Хранитель. Аксакал – это моральная фигура, живое воплощение меры и совести народа. Это человек, к чьему слову прислушиваются не из страха или принуждения, а потому, что за ним стоят десятилетия опыта, ответственности и внутренней этики.
Когда входил аксакал, все вставали. Когда он начинал говорить, наступала тишина. Не от страха перед начальником, а от уважения к Пути, который этот человек прошел. Его слово было не просто мнением – оно было Мерой. Он видел то, что еще не видят молодые: где за блеском новизны скрывается пустота, а где за неспешностью кроется мудрость.
Аксакал – это тот, кто дает Бата, которое несет силу, потому что идет от чистого сердца и чистой жизни. А без бата у кыргызов ни одно дело не будет иметь ни начала, ни конца, ни блага. Он – совесть общины, тот, кто не дает обществу сбиться с пути, потерять ориентиры. Он не тормозит развитие, он оберегает его от безрассудства. В традиционной кыргызской культуре аксакал нужен не для того, чтобы решать за других, а для того, чтобы напоминать, где проходит грань допустимого – в слове, в поступке, в отношении к людям. Аксакал нужен не для того, чтобы бежать наперегонки с молодыми. Он нужен, чтобы молодые не сбились с пути. Он – как колышек («казык»), к которому привязана юрта: ветры могут быть сильными, но пока колышек держит, дом устоит.
И вот сегодня этот колышек вырывают. Самое страшное – не смена поколений. Смена естественна: дети растут, отцы стареют. Страшно то, как это делается сегодня. И вот здесь возникает главный, самый болезненный вопрос, который я и пыталась поставить:
ПОЧЕМУ В СТРАНЕ АКСАКАЛОВ СФОРМИРОВАЛОСЬ ТАКОЕ ОТНОШЕНИЕ К АКСАКАЛАМ?
А много ли нужно старикам? Нет! Уважение. Так мало. И так много для человеческого достоинства.
По традиции даже принимая полномочия, младший должен был проявить уважение – попросить совета, выслушать напутствие, символически признать преемственность. Это был акт не слабости, а силы и уверенности в непрерывности общего дела. Сегодня этот многовековой код грубо нарушается. И это прямое отрицание народной мудрости: «Карысы бардын — ырысы бар» (У кого есть старик, у того есть благодать/счастье). Старший в доме или в обществе был живым воплощением этой «казыны» – хранителем памяти, меры и смысла. Когда старший выставляется за порог без почестей, не просто освобождается кресло. Выгоняется Кут – благодать. Это публичный ритуал обесценивания. Унижается не конкретный человек – подрывается сама идея авторитета, основанного на мудрости, а не на должности.
Признаюсь, меня удивляет одно обстоятельство. Я пишу об этом не впервые. Я много лет говорю о национальном менеджменте, о том, что именно управленческая культура – это последний бастион нашей идентичности. Но раньше эти тексты читали единицы. И только когда тема коснулась личных судеб, конкретных обид и переживаний – она вдруг стала услышанной. Хотя суть остается прежней. Почему?
Потому что проблема отношения к старшим – это не только проблема возраста. Это проблема качества нашей элиты. Есть, увы, универсальный социальный закон: неумный человек стремится окружать себя еще менее умными. Не из злобы – из страха. Страха показаться несостоятельным. Страха быть поставленным на место. Страха утратить иллюзию собственного превосходства. Только слабый и неуверенный в себе человек боится седины и опыта. Мелкий человек хочет, чтобы вокруг все были ниже него. Аксакал ему неудобен. Аксакал ведь не будет льстить, он скажет правду.
К чему это приводит? Любой ученый знает, что есть вещи, которые нельзя прочитать в книгах. Интуиция, способность чувствовать фальшь, понимание глубинных процессов – это передается только «воздушно-капельным путем»: в беседах, в спорах с Наставником. Без «стариков» этот канал обрывается. Мы получаем менеджеров с дипломами, но без корней. Кто скажет им «король голый», когда они увлекутся модной пустышкой? Только тот, кому уже нечего терять в карьере. Статус аксакала – это свобода говорить правду. Людьми умнее, опытнее, внутренне свободнее невозможно манипулировать и потому от них стремятся избавиться как можно тише.
Это не частные случаи. Это симптом общей болезни. Молодое поколение, воспитанное в парадигме индивидуализма, часто уже не воспринимает уважение к возрасту как безусловную норму. Это – культурное предательство в повседневности.
Мы должны помнить о межпоколенческом договоре, том негласном, но фундаментальном соглашении, на котором веками держалась кыргызская культура: молодые приходят, старшие уходят – но уважение, признание и преемственность остаются. Когда этот договор разрывается, общество теряет не отдельных людей. Оно теряет этическую вертикаль и культурно деградирует, разрешая себе забыть, что развитие без достоинства – это путь в тупик.
Я не писала о том, что «старшие лучше». И не о том, что «молодежь плохая». Я писала о том, что исчезает сама ценность уважения – как норма, как культура, как внутренний регулятор общества.
Так вот дело не только в стариках и не в их обидах. Дело в тотальной потере наших ценностей и традиций как таковых.
Скажу больше. Вот уже 33 года, с момента обретения суверенитета, мы ищем «Национальную Идеологию» как некий философский камень. Спорим, пишем тома, собираем курултаи. Но мы упускаем главное. Идеология – это лишь Дух народа. А система управления (менеджмент) – это его Руки.
Дух без рук – бессилен. Руки без духа – слепы.
Национальный менеджмент – это не сухие инструкции. Это искусство превращать наши великие смыслы в реальные дела. Это умение обустроить жизнь так, чтобы традиции работали, а не служили лишь декорацией. Пока мы не наладим эту связь, пока не научимся управлять по-своему, любая, даже самая святая идеология останется лишь красивым тостом, сказанным в пустоту.
Посмотрите на парадокс, в котором мы живем. С одной стороны, Президент подписывает Указ о Доктрине, Национальной стратегии развития. На самом высоком уровне заявлено: мы должны опираться на свои корни, на свой культурный код, на свою уникальность. С другой стороны, мы теряем все это. Решения принимаются, правильные слова говорятся, документы подписываются, а «воз и ныне там».
Почему? Потому что у нас нет менеджмента реализации.
Между Указом Президента и реальной жизнью – пропасть. Мы научились писать стратегии на бумаге, но разучились внедрять их в жизнь. Наши управленцы на местах воспринимают традиции как фольклор для праздников, а не как фундамент для работы. Когда мы выкидываем носителей опыта, мы не просто «омолаживаем кадры». Мы совершаем прямой саботаж государственной идеологии. Мы своими руками рубим корни, о сохранении которых кричим с трибун.
Мы стремительно теряем «Уят» – эту высшую валюту души, которой измерялась цена человека. Сегодня ее курс обвалился до нуля. Внутреннюю порядочность выгодно обменивают на должность, честное слово – на одобрение начальства, а моральную твердость – на комфортную беспринципность. Мы теряем «Сөз кадыры» (ценность слова), превращая его в инструмент манипуляций и пустых обещаний. В погоне за показателями мы утрачиваем «Ынтымак» (согласие), превращая некогда единые коллективы в собрание безразличных друг к другу одиночек.
Нельзя построить кыргызское государство, управляя им методами, убивающими кыргызскую суть. Если мы не начнем работать над этим не на бумаге, а в головах управленцев, то мы потеряем нечто большее, чем просто преемственность поколений.
Мы потеряем свою кыргызскую идентичность. Без традиций, без уважения, без внутреннего стержня мы рискуем превратиться из древнего народа просто в население, живущее на определенной территории.
И это будет уже совсем другая история. Не наша…
А выход есть. Он в осознанной, ценностно выстроенной системе управления, своей, кыргызской системе менеджмента о которой еще в 2013 году писал Зайнидин Курманов в статье «Как построить кыргызское управление?». В конце статьи он приглашал к дискуссии о национальной модели управления. Почему за эти годы мы так и не ответили на его вызов и к чему может привести игнорирование этого вопроса?
Об этом в следующей статье…
Доцент Института экономики и менеджмента КГУ имени И.Арабаева Эльмира Турдукулова
