В определенном смысле правительствам развивающихся стран легче добиваться заметных результатов, чем коллегам из развитых. Помимо прочего, к главным их чертам, обусловливающих это, относятся взаимосвязанные явления урбанизации и молодого, быстро растущего населения. Концентрация населения в урбанизированных зонах ведет к быстрому росту экономики за счет усложнения ее структуры, специализации и перепрофилирования рабочей силы из полунатурального сельского хозяйства. А быстрый рост населения, помимо экстенсивной динамики роста, дает его замечательную структуру в виде красивой пирамиды, в которой каждое следующее поколение многочисленней предыдущего. В результате количество пенсионеров, нуждающихся в поддержке системы социального страхования, как правило значительно меньше числа работающих, за счет которых обычно эта система содержится.

Настольно это преимущество хорошо и доказательно изучено, что получило собственный термин – демографический дивиденд. Как с любым полученным по наследству благом, страна может либо с умом им распорядится, либо промотать подобно тому, как это сделал Киса Воробьянинов с состоянием любимой тещи. Дело в том, что процесс урбанизации естественным образом конечен, а его и общего развития человеческого общества результаты ведут к обратным явлениям – падению роста и далее сокращению населения и растущей доле пенсионеров по мере того, как возрастная пирамида перевоплощается в лучшем случае в подобие стандартной бишкекской этажки и продолжительность жизни растет.

Когда, по разным причинам, включая издержки цикличной выборной демократии и отсутствие прецедента подобных процессов, страны не планируют свое старение стратегически, они зачастую оказываются в этой сфере перед так называемой wicked problem, «злой проблемой» практически не имеющей реалистичного решения. Яркий пример – это Франция, которая находится в тупике своей пенсионной ловушки на протяжении многих правительств, которые пытаются, но не могут из нее выйти. Щедрые пенсии, высокая продолжительность жизни, низкий пенсионный возраст создают колоссальное давление на государственные финансы, трансформирующееся в фискальный пресс на экономику, ведущий к снижению темпов ее роста, что, в свою очередь, обостряет фискальные проблемы и далее по кругу. А когда какое-либо правительство пытается провести реформы, мощное электоральное влияние старших поколений ведет к тому, что они либо буксуют в демократической системе «сдержек и противовесов», либо приводят к проигрышу на следующих выборах и последующему откату. Прекрасная, богатейшая, высокоразвитая страна в плачевной и кажется безвыходной ситуации.

Доказательно можно утверждать, что сейчас Кыргызская Республика находится в этом контексте в той стадии, когда реалистично возможны решительные и результативные реформы, которые создадут важную долгосрочную опору устойчивого развития и процветания страны.

Приведенная гистограмма показывает последние доступные данные Всемирного Банка по Old-Age Dependency ratio – соотношения населения старше 65 и 15-64 лет. Как видно, страна все еще находится на очень низком уровне, который буквально в разы меньше данного показателя в развитых странах.

Однако ситуация будет меняться и меняться достаточно быстро. Общее показатели рождаемости и прироста населения еще достаточно высоки, но они частично объясняются уже сложившейся возрастной структурой населения, в которой высока доля женщин пиковых фертильных возрастов. Сам показатель фертильности (то есть количества рожденных на одну женщину) уже начал снижаться и делать это весьма круто, что демонстрирует следующий график (данные Всемирного Банка).

Следует отметить, что этого процесса практически никак не избегают в странах с «традиционными ценностями», мусульманской культурой etc. Турция и Иран – две страны с глубокими исламскими традициями – уже прочно ушли в показатели фертильности ниже простого воспроизводства населения. Обусловливающие это факторы носят универсальный характер и раз за разом приводят к неизменному результату по всему миру, от Латинской Америки до Юго-восточной Азии до Ближнего Востока.

Здесь можно было бы сказать, что если эти процессы естественны и неизбежны, то соответственно сделать ничего особенного нельзя. Необходимо просто осуществлять долгосрочное планирование баланса системы социального страхования чтобы обеспечить ее устойчивость и одновременно наилучшие возможные гарантии для населения страны. Примерно так, по всей видимости, можно охарактеризовать стратегию и политику страны в настоящее время.

Однако этот аргумент имел бы смысл при отсутствии глубоких структурных и имиджевых проблем этой системы. Прискорбный факт состоит в том, что проблемы со структурой и восприятием пенсионной системы явственны и очень существенны.

Пенсионная система остается в подавляющем большинстве (на 80% с точки зрения работника, а на самом деле, с учетом отчислений работодателя более чем на 90%) системой PAYG (pay-as-you-go) – взносы работающих в данный момент более чем на 90% используются для выплат пенсионерам в данный момент. И лишь меньше 1/10 части совокупных взносов используется для накопительного пенсионного страхования.

Фактически, предложение пенсионной системы работающему человеку можно суммировать так – мы возьмем у тебя часть твоего дохода, 90%+ от этого истратим на текущие пенсии, менее 10% инвестируем совершенно без твоего ведома и торжественно клянемся, что, когда ты станешь пенсионером (если, заметим, доживешь до пенсионного возраста) будем тебя обеспечивать, как говорится «кудай буюрса». Убедительно? Привлекательно? Вообще говоря – нет, и еще меньше для жителей страны, которые видели и видят судьбу пенсионных поколений советского времени.

Поэтому значительная (если не сказать большая) часть жителей КР не очень-то верят в обеспеченную старость за счет Социального фонда, предпочитая полагаться на себя, то есть на свои сбережения, вложения в недвижимость и другие инструменты, а также семейную поддержку (еще одна особенность нашего менталитета и традиций, облегчающая жизнь правительства в этом плане).

При этом без социального страхования Кыргызстан давно можно было называть страной со сравнительно низким налоговым бременем. Платить всего лишь 10% от прибыли и дохода – прекрасное предложение в глазах налогоплательщиков большей части стран мира.

Но, до недавнего времени всю картину портила пенсионная система. С учетом взносов работника и работодателя общая нагрузка на оплату труда составляла почти 50%, при этом начинаясь с любого низкого дохода. Такое драконовское обложение было совершенно неадекватно статусу развивающейся страны и уровню доходов большей части населения страны, а более пристало бы для среднего класса какой-нибудь сверхблагополучной Дании. В результате многие предпочитали выдавать и получать зарплаты в «конвертах», избегая не подоходного налога, а именно социальных взносов.

Вероятно осознавая эти проблемы, правительства страны последовательно снижали нагрузку социальных взносов. Пытаясь создать условия для развития и вывода из «конвертов» зарплат целых отраслей, они делало масштабные послабления для целых отраслей, например для Парка высоких технологий и швейной отрасли.  Наконец, в августе прошлого узел вопросов связанных со ставкой взносов был разрублен общим ее снижением до 12.15% (правда при добавлении по сути регрессивного обложения малоимущих за счет начисления на расчетную среднюю зарплату и исключении ряда отраслей, отличающихся высокой доходностью и/или степенью контроля правительства).

Можно сказать, что создана основная предпосылка для формирования пенсионной системы, которая могла бы стать приемлемой для плательщиков и одновременно выполнять функции устойчивого, справедливого и надежного пенсионного обеспечения. Однако, если сохранять ту же схему социального страхования, то страна неизбежно в будущем столкнется с описанными проблемами развитых и стран и тем же незавидным выбором – урезать уровень жизни пенсионеров или душить работающие поколения и экономику солидарными взносами. Пенсионеров станет много, существенных накоплений в пенсионной системе не будет, и ставки придется резко повышать.

Однако именно сейчас, исходя из указанных демографических процессов, текущего сравнительно невысокого количества пенсионеров и уровня пенсий, и последних нововведений страна может провести стратегическую реформу, которая решила бы эти проблемы в корне.

Для этого КР может ребалансировать структуру системы в обратную сторону, направляя большую часть на реальные накопительные счета и создавая сильный, понятный и справедливый механизм для ее участников. Накопительные системы пенсий при этом, кроме более понятной для работника логики накопления и общих принципов системы, в масштабах экономики имеют еще плюс в создании мощного источника долгосрочных средств для инвестирования в соответствующие проекты и активы.

Совершенно не обязательно при этом копировать «чикагских» (расхожий пример Чили) или иных мальчиков, американскую систему 401k (тоже практика имеющая в целом неплохие оценки) и т.д. Наоборот, пользуясь преимуществом «заднего ума» можно разработать систему с учетом их проблем и специфики КР.

Далее приведем возможную гипотетическую архитектуру системы, исходя из вышеизложенного и приняв за основу наиболее радикальный подход - одномоментный полный переход на накопления (любые промежуточные версии можно будет реализовать легче, но даже такое решение, хотя и потребует решительности и определенных усилий, является выполнимым – об этом далее).

Возможная архитектура реформы — персональные счета без приватизации

Итак, ключевая идея возможной реформы проста и радикальна: все пенсионные взносы граждан должны поступать не в «общий казан», а на персонализированные пенсионные счета (условно: пенсионный счет № ПИН), которые являются собственностью участника системы.

Это означает, что человек перестает быть абстрактным плательщиком в солидарную кассу, а становится владельцем собственного пенсионного капитала. Его накопления не растворяются в непрозрачном, малопонятном и  слабо предсказуемом механизме межпоколенческого перераспределения и становятся понятными, отслеживаемыми, наследуемыми (полностью или частично), имеющими реальную финансовую стоимость.

При этом не проводится приватизация менеджмента пенсионных денег по чилийскому сценарию или делегирование решений по инвестированию работодателям по аналогии с США. Эти моменты были одной из часто указываемых слабостей многих реформ, породивших публичный негатив - высокие комиссии, спорные стратегии инвестирования, конфликты интересов между управляющим, работодателем и вкладчиком, и ощущение что пенсию отдали «хапугам финансистам».

Высокие комиссии за управление фондами это, кстати, отдельная большая история. Один блестящий профессор финансов и статистики очень любил проводить сравнение профессиональных управляющих активами и условной «обезьяны», роль которой он выполнял самостоятельно, метая дротики в развороты финансовой газеты с курсами акций для выбора инструментов инвестирования. Как вы понимаете, результаты «обезьяны» стабильно стремились к средним среди фондов с одним существенным отличием, что она не обходилась в 1 или более процент от стоимости активов в год.

В Кыргызской Республике более реалистичным и устойчивым решением было бы создать систему, где:

Счета принадлежат людям, а управление осуществляет Социальный фонд по распоряжениям самих владельцев счетов. Проще говоря, граждане дают команды, а Соцфонд их исполняет.

Как может работать система на практике.

I. Все взносы идут на персональные пенсионные счета.

В личном кабинете каждый участник видит:

• сколько внесено,
• какой инвестиционный доход накоплен,
• какие инструменты куплены и их курсы,
• прогноз пенсии по сценариям (скажем «оптимистичный/базовый/консервативный»).

То есть пенсионная система перестает быть «торжественным обещанием» и становится финансовым контрактом, который можно понять и оценить.

II. Никаких частных управляющих - хранение централизованное, выбор децентрализованный

Социальный фонд становится единым оператором, который:

• открывает счета,
• хранит активы,
• проводит сделки,
• обеспечивает пользовательский интерфейс и отчетность для вкладчиков,
• гарантирует соблюдение ограничений и стандартов.

Но выбор стратегии (портфеля) за самим гражданин через периодические распоряжения.

III. Портфели по умолчанию или активное управление по правилам на выбор вкладчика.

Участник может выбрать один из нескольких «портфелей по умолчанию», например:

• Портфель А: Защита (госбумаги/депозиты),
• Портфель B: Сбалансированный (госбумаги + недвижимость (см. далее) + акции),
• Портфель C: Рост (больше рыночных инструментов в сравнении с В).

Для многих граждан это будет оптимально - выбрать один раз и ничего больше не делать (аналог современных «target-date funds»), что, впрочем, не мешает в любое время пересмотреть стратегию.

Альтернативно гражданин может перейти к более активному варианту:

• Например «я хочу 30% в ГЦБ, 20% в инструменты привязанные к стоимости недвижимости, 20% депозиты, 30% корпоративные облигации и акции, которые я выберу сам» в рамках правил, которые устанавливает регулятор, задавая минимальные параметры диверсификации и сбалансированности.

IV. Активы – во что инвестировать.

Чтобы система была и надежной, и одновременно способствовала развитию экономики, перечень инструментов должен включать несколько классов активов:

Гарантированно консервативные:

• казначейские векселя и облигации КР,
• инфляционно-индексируемые длинные гособлигации.

Финансирование жилищного рынка и доходной недвижимости:

• инструменты, обеспеченные недвижимостью и привязанные к росту ее стоимости, скажем, через Государственную ипотечную компанию (ГИК) - например ипотечные облигации/пулы, некие аналоги REITS или сертификаты владения условными метрами недвижимости ГИК – такие вложение будут, по сути, равноценны традиционным вложениям недвижимость, которым отдают предпочтения многие граждане.

Банковские инструменты:

• депозиты в банках с высоким рейтингом/надзорным соответствием и страхованием.

Рыночные инструменты:

• корпоративные облигации,
• акции кыргызских компаний (при наличии листинга и прозрачности),
• возможно, ограниченный доступ к иностранным инструментам, например ETF (через национального оператора), но это скорее уже следующий этап.

V. Ограничения по принципу «свобода в рамках разумного».

Чтобы избежать чрезмерных рисков потери пенсий и волатильности, правила должны задавать коридоры:

• минимумы уровня в низкорисковых инструментах,
• максимумы уровня в одной группе активов,
• максимум уровня в отдельных акциях,
• запрет на инвестиции в инструменты без прозрачной отчетности,
• и так далее.

Свод разумных, понятных и не чрезмерно ограничивающих правил поможет избежать лишней бюрократизации и превратит пенсионные накопления в «народный фондовый рынок», а не в площадку рискованной азартной игры.

И наконец о «слоне в комнате». Любая реформа в сторону накоплений сталкивается с известной проблемой - переходный финансовый разрыв. Если сегодня 90% взносов идут на выплаты нынешним пенсионерам, а завтра все деньги пойдут на индивидуальные накопительные счета, то возникает вопрос кто будет платить текущие пенсии.

На практике в других странах это решалось комбинацией следующих источников:

• бюджетный трансфер,
• временные налоги,
• временные структурные заимствования,
• приватизация.

Однако, в предложенной архитектуре у Кыргызстана есть и другой инструмент - использовать пенсионные накопления как якорное финансирование транзитного периода, делая это справедливо, финансово целесообразно и по правилам.

Можно ввести норму - на переходный период (скажем 15 лет) владельцы счетов обязаны держать определенный процент активов в длинных казначейских облигациях, которые будут использоваться для финансирования выпадения финансирования текущих пенсий. Важно чтобы это не превращалось в скрытую национализацию накоплений. Для этого доля таких вложений должна быть строго ограничена, доходность — рыночной и обеспечивающей защиту от инфляции. Предположим, что эта доля составит 50% в каком-либо сочетании рыночных долгосрочных облигаций и казначейских облигаций, привязанных к уровню инфляции.

На этой основе опираясь на данные о финансах Социального фонда¹ можно сделать следующий упрощенный расчет. Проект бюджета Социального фонда на 2026 год предусматривает поступления страховых взносов в размере 88.1 млрд сомов и трансферт из республиканского бюджета на выплаты 46.7 млрд сомов. Если в рамках реформы взносы полностью зачисляются на персональные пенсионные счета, а в переходный период устанавливается правило, что 50% взносов инвестируются в портфель государственных облигаций, то государство получает около 44 млрд сомов в год длинного внутреннего финансирования через покупку ГЦБ пенсионными счетами. Оставшаяся часть выпадающего PAYG-финансирования должна быть закрыта ростом бюджетных трансфертов. Чистый дополнительный кассовый разрыв составит примерно 44 млрд сомов, то есть суммарный трансферт на выплату пенсий должен выйти примерно на 90–91 млрд сомов в год в условиях 2026 года. В масштабе государственного бюджета это значимо, но реалистично: 44 млрд сомов — порядка 5% годовых доходов/расходов консолидированного государственного бюджета², или ориентировочно ~2% ВВП.

Динамика роста доходов бюджета и растущая степень свободы правительства в его использовании, проявляющаяся во все более решительных вложениях в различные долгосрочные экономические и инфраструктурные проекты, дают основания полагать, что такая реформа ему по силам. Подобная реформа – это не строительство инфраструктурного объекта или другое физическое вложение в будущее, это что-то гораздо большее – создание мощного двигателя долгосрочного финансирования экономики страны, который позволит устойчиво поддерживать ее динамику, и решение одной из ключевых жизненных проблем поколений жителей страны. Применив принципы подобной системы на себя – что бы выбрали вы – ее или то, что имеете сейчас?

Поэтому расчетные параметры проблем переходного периода являются серьезной задачей, но полностью оправдываются колоссальным позитивным эффектом реформ и представляются реалистично решаемыми в текущем фискальной и экономической обстановке страны. Действительно, по прогнозам правительства профицит республиканского бюджета на 2027 год составит 1,7% ВВП в 2027 году и 1,9% ВВП в 2028³.

Наконец дополнительный бонус, который сам по себе равносилен масштабной реформе. Накопительная система — это не только про пенсии. Это ускоренное финансовое «взросление» страны. КР может сделать то, что мало кому удавалось: быстро превратить миллионы граждан из пассивных наблюдателей в участников рынка ценных бумаг, которые:

• понимают, что такое доходность и риск,
• следят за инфляцией и процентными ставками,
• осуществляют долгосрочное финансовое планирование,
• интересуются прозрачностью компаний и государства.

Таким образом формируется то, что отсутствует в большинстве развивающихся стран - культура и практика национального инвестора. А это экономическая независимость, снижение долларизации, рост доверия к национальной валюте и институтам, создание долгосрочного капитала для модернизации страны.

Кыргызстан аргументировано находится в уникальной точке. Страна еще молода. Соотношение пенсионеров к работающим пока низкое. Рождаемость еще сравнительно высока и население страны растет. Пенсии относительно небольшие, а опора на семейную поддержку высока. Окно возможностей открыто. Но оно закроется, и закроется быстрее, чем кажется.

Если сейчас провести умную реформу, в которой пенсионные деньги становятся собственностью людей, управление остается публичным и понятным, а инструменты инвестирования - реальными и рыночными, то Кыргызстан может сделать то, что не смогли сделать многие зрелые и развитые страны — не бороться с пенсионной катастрофой, а не допустить ее, а также создать мощную финансовую опору развития экономики из собственных ресурсов.

Нурбек Мукамбетов