О роли Национальной академии наук в судьбе Кыргызстана на 35-м году независимости
Почему этот разговор необходим именно сейчас
Кыргызстан переживает один из самых динамичных периодов своей новейшей истории. По предварительной оценке, Национального статистического комитета, реальный рост ВВП в 2025 году превысил десять процентов. Начато строительство железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Золотовалютные резервы Национального банка значительно выросли. По темпам экономического развития страна вышла на заметные позиции в регионе. Эти результаты — повод для сдержанной гордости и серьёзного разговора о будущем.
Именно в моменты стремительного роста возникает соблазн, погубивший не одну развивающуюся страну: убеждение, что рост сам по себе решает все проблемы, а наука — затратная статья бюджета, которую можно сократить. Чем выше скорость, тем критичнее цена ошибки в навигации.
Настоящая статья — не жалоба и не просьба о финансировании. Это попытка объяснить обществу, руководству страны и народным избранникам, почему Национальная академия наук — не рудимент советской эпохи, а критически необходимый элемент государственного суверенитета.
Три науки — три разные функции
Для понимания роли Академии необходимо разграничить три типа научной деятельности, которые нередко смешиваются в общественном сознании и в бюджетном планировании.
Прикладная наука решает конкретные задачи: как повысить извлечение золота из руды, спроектировать сейсмоустойчивое здание, увеличить урожайность пшеницы. Она отвечает на вопрос «как?» и живёт ровно столько, сколько длится проект. Вузовская наука подчинена логике учебного процесса — она прекрасно воспроизводит кадры и мониторит известные процессы, но от неё не следует ожидать фундаментальных открытий и стратегического прогнозирования. Университет учит известному. Академия создаёт новое знание.
Академическая наука отвечает на вопросы «что происходит?» и «почему?», прежде чем кто-либо задаст вопрос «как?». Она изучает процессы, которые невозможно увидеть невооружённым глазом, последствия которых проявятся через десятилетия, масштаб которых выходит за пределы одного проекта и одного поколения.
Когда Институт сейсмологии десятилетиями ведёт наблюдения за тектоническими процессами в Тянь-Шане, он создаёт знание, без которого невозможно ни строительство Камбар-Атинской ГЭС, ни градостроительное планирование Бишкека, ни безопасность железной дороги ККУ. В 2021 году Академия предупредила правительство и мэрию Бишкека о грядущем дефиците воды — за пять лет до того, как проблема стала очевидной для всех.
Три типа науки не конкурируют — они образуют пирамиду. Без фундамента — без академической науки — прикладные исследования лишены опоры, а университеты лишены содержания. Страна без фундаментальной науки слепа: она реагирует на кризисы вместо того, чтобы их предвидеть.
Пятая ветвь власти — не метафора
Классическая теория знает три ветви власти. В ХХ веке к ним добавилась четвёртая — СМИ. Но ни одна из четырёх ветвей не способна выполнить функцию производства достоверного, проверенного, долгосрочного знания о реальности.
Парламент принимает законы, но не может знать, как конкретный закон повлияет на водный баланс через двадцать лет. Правительство реализует проекты, но не может рассчитать сейсмические риски без десятилетий наблюдений. Суд нуждается в экспертном заключении учёного. Пресса не в состоянии отличить популистский лозунг от научно обоснованного вывода без независимого экспертного сообщества.
Академическая наука — пятая ветвь власти не потому, что учёные стремятся к политической власти, а потому, что без научного знания все остальные ветви работают вслепую. Она не командует и не судит — она освещает.
Ни одно суверенное государство не отказалось от академии наук. Национальная академия наук США основана Линкольном в 1863 году — в разгар Гражданской войны. Академия наук Китая создана в 1949-м — в первые месяцы КНР. Россия в 2025 году увеличила финансирование РАН на 14 процентов.
А вот Казахстан в марте 2025 года ликвидировал одну из двух своих академий. Это потеря институциональной памяти, экспертной среды, независимого голоса науки. Знания, школы, данные многолетних наблюдений не воссоздаются по приказу.
Кыргызстан не должен повторять этот путь. Мы уже прошли через тяжёлый период: в 2016 году штат Академии сокращён вдвое — с четырёх тысяч до менее двух тысяч человек, упразднены девять из двадцати пяти институтов. Сегодня Академия работает в компактном, но дееспособном формате. Дальнейшее сокращение — не оптимизация, а ампутация.
Академия как ареопаг: коллективный разум нации
Распространённая ошибка — воспринимать Академию как набор отдельных институтов, каждый из которых можно закрепить за соответствующим министерством. Эта логика неверна: современные вызовы междисциплинарны.
Водная безопасность — это одновременно геология, климатология, экология, экономика, геополитика, право и социология. Уровень Иссык-Куля, упавший на пять метров за ХХ век, — не «просто экология»: он связан с тектоникой, климатом, антропогенной нагрузкой и экономическими решениями, принятыми десятилетия назад. Чтобы понять, что происходит, нужен не один институт — нужен ареопаг.
Сейсмическая безопасность Бишкека — вопрос сейсмологии, геологии, инженерии, экономики, градостроительства, демографии и права. Железная дорога ККУ затрагивает горную геологию, экологию высокогорий, транзитную экономику, геополитику и культурное наследие. Комплексная оценка этих аспектов возможна только в Академии, где знания из разных областей сосуществуют и взаимодействуют.
Академия — не коллекция институтов. Это интеллектуальная экосистема, порождающая понимание, недоступное ни одной отдельной дисциплине.
Быстрый рост без науки — полёт без приборов
Двузначные темпы роста ВВП — замечательный результат. Но какова его структура? Насколько он устойчив? Экономика остаётся зависимой от экспорта золота, денежных переводов мигрантов, реэкспортных операций и мировой конъюнктуры. Каждый из этих факторов волатилен.
Что произойдёт, если два-три из них одновременно изменятся в неблагоприятную сторону? Есть ли у правительства модели такого сценария? У Жогорку Кенеша — аналитические основания для оценки бюджетных рисков? Если эти модели существуют, они создаются — или должны создаваться — именно в Академии наук.
Быстрый рост без научного сопровождения подобен полёту на высокой скорости без приборов. Пока погода ясная, пилот летит по визуальным ориентирам. Но когда облачность закроет горизонт — а она закроет непременно, — самолёт без приборов обречён.
Страны, инвестировавшие в науку на этапе роста — Южная Корея, Сингапур, Израиль, Китай — преодолели ловушку среднего дохода. Те, что понадеялись на сырьевую ренту, — застряли в ней. Кыргызстан стоит на развилке.
Культурно-философский слой и суверенитет
Академия выполняет функцию, которую невозможно измерить в сомах: она поддерживает культурно-философский слой нации. Каждое здоровое общество нуждается в людях, которые задаются вопросами «кто мы?», «откуда мы пришли?», «куда мы движемся?». Без ответов на них общество утрачивает идентичность и способность к коллективному действию.
Национальная программа развития до 2026 года прямо указывает: духовно-нравственные ценности, передаваемые из поколения в поколение, перестали воспроизводиться. Кто будет лечить эту болезнь? Институт истории, хранящий историческую память. Институт языка и литературы, развивающий кыргызский язык. Институт философии и права, формулирующий ценностные основания государственности. Кыргызстан — наследник цивилизации, давшей миру «Манас». Без академической гуманитарной науки наше прошлое становится мифом.
Суверенитет — не только флаг и пограничные столбы. Это способность самостоятельно принимать решения, основанные на собственном понимании реальности. Государство, неспособное самостоятельно оценить свою воду, сейсмоустойчивость зданий, потенциал недр, — зависит от чужих экспертов и чужих интересов.
Экспертиза международных организаций полезна, но она отражает приоритеты доноров. Когда Институт сейсмологии предупреждает о рисках строительства крупной ГЭС в сейсмической зоне — это голос национальной науки, не зависящий ни от застройщика, ни от внешних доноров. Только Академия, обладающая институциональной автономией, способна быть независимым экспертным голосом государства.
Академия наук — такой же атрибут суверенитета, как армия, Конституционный суд или Национальный банк.
Наука на службе регионов
Кыргызстан — страна сложной географии, где единые рецепты развития не работают. Академия — единственная организация, обладающая компетенциями для научного сопровождения каждого региона: Южное отделение работает в Оше и Баткене, геологические экспедиции — в горных районах, где нет университетов.
Консалтинговая компания приходит, выполняет проект и уходит, унося знания и данные. Академический институт остаётся, накапливает данные десятилетиями, создаёт научные школы, воспроизводит экспертизу. Институт сейсмологии работает с 1960-х годов — шестьдесят лет наблюдений невозможно ни купить, ни импортировать, ни воссоздать. Потерять этот институт — всё равно что стереть жёсткий диск с единственной копией национального архива.
Наука и международное позиционирование
Кыргызстан выдвинул кандидатуру в непостоянные члены Совета Безопасности ООН на 2027–2028 годы. Бишкек позиционируется как центр диалога. Но международный авторитет в XXI веке определяется не только дипломатией — он определяется интеллектуальным присутствием: публикациями, участием в исследовательских программах, способностью быть субъектом, а не только объектом изучения.
Академия — главный инструмент интеллектуального присутствия Кыргызстана в мире. Через НАН страна участвует в международных научных организациях, обменивается данными с академиями других стран. В условиях геополитической конкуренции в Центральной Азии — когда крупные державы предлагают свои модели развития — собственный национальный экспертный центр является единственной гарантией того, что решения принимаются в интересах Кыргызстана.
Цена вопроса
Бюджет НАН — порядка 500 миллионов сомов, менее одной двадцатой процента ВВП. Среднемировой показатель расходов на науку — около двух процентов ВВП, в Израиле и Южной Корее — свыше четырёх. Кыргызстан тратит на всю Академию — с институтами, лабораториями, экспедициями, учёными — сумму, сопоставимую со стоимостью одного километра горной автодороги.
Вопрос не в том, можем ли мы позволить себе Академию. Вопрос в том, можем ли мы позволить себе её не иметь. Стоимость одного ошибочного решения — здания в сейсмической зоне, проекта без экологической экспертизы, закона без научной оценки — многократно превышает весь бюджет НАН.
Финансирование Академии должно рассматриваться не как статья расходов, подлежащая оптимизации, а как инвестиция в суверенитет — так же, как расходы на оборону или денежное обращение.
Стабильность как условие продуктивности
Наука — не проект, а процесс. Научные школы формируются поколениями, данные накапливаются десятилетиями, международные связи строятся годами. Каждое организационное потрясение отбрасывает Академию назад — не потому, что структура неэффективна, а потому, что науке для эффективности нужна стабильность.
В мировой практике академии наук относятся к числу наиболее устойчивых государственных институтов — наряду с центральными банками и архивными службами. Это не случайность: сейсмический мониторинг, климатические наблюдения, археологические раскопки длятся десятилетиями, и прерывание хотя бы на год может уничтожить результаты многолетней работы.
После сокращений 2016 года Академия вошла в фазу стабилизации. Восстановлены стипендии, налажено международное сотрудничество, строится новый корпус Института сейсмологии с АУЦА, ведётся активная экспертная работа. Любая организационная турбулентность сейчас отбросит Академию в режим выживания. Учёные уйдут, партнёры потеряют доверие, молодёжь развернётся в сторону бизнеса или эмиграции.
Государственная мудрость — не только в умении реформировать, но и в умении не трогать то, что работает. Академия работает. Ей нужно одно — время и стабильность, чтобы начатое принесло плоды.
Заключение
Академическая наука — пятая ветвь власти. Не потому, что учёные хотят властвовать, а потому, что без достоверного системного знания все остальные ветви работают вслепую.
Национальная академия наук — это ареопаг мудрецов, способных видеть за горизонтом. Это голос, который говорит правду, даже когда она неудобна. Это институт, который помнит то, что все забыли, и предвидит то, что другие ещё не видят.
В период уверенного экономического роста и масштабных инфраструктурных проектов Кыргызстан может и должен себе позволить то, что позволяют себе все серьёзные государства: сильную, стабильную, уважаемую Академию наук. Не как декорацию суверенитета, а как его подлинное содержание.
Пятая ветвь власти должна быть сохранена и укреплена. Потому что без неё остальные четыре не справятся с вызовами, которые готовит нам двадцать первый век.
Канатбек Ермекович Абдрахматов, президент Национальной академии наук Кыргызской Республики, доктор геолого-минералогических наук, профессор, заслуженный деятель науки КР
