Развитие искусственного интеллекта за последние годы стало одним из самых серьёзных вызовов для системы образования. Появление доступных инструментов, таких как (ChatGPT, Claude, Gemini, YandexGPT, DeepSeek), генераторы изображений (Stable Diffusion, Midjourney, Recraft) и видео (Sora) и др., изменило не только способы выполнения заданий, но и само понимание того, что значит «учиться». Сегодня преподаватели во всём мире всё чаще задаются не вопросом «используют ли студенты ИИ», а «чему они на самом деле учатся».
Характерным признаком этой трансформации стало возвращение устных экзаменов в американских университетах. Как отмечает журналист Павел Котов со ссылкой на Associated Press, преподаватели всё чаще сталкиваются с ситуацией, когда студенты сдают «идеально изложенные письменные работы», но «при просьбе дать пояснения попросту не могут дать внятного ответа». Данное наблюдение становится отправной точкой для более широкой дискуссии: происходит ли ослабление критического мышления, или мы имеем дело с естественным этапом адаптации к новым технологиям?
Доцент Эмили Хаммер из Пенсильванского университета прямо говорит о более глубокой проблеме. По её словам, речь идёт не только о списывании: «молодёжь теряет навыки, когнитивные способности и способность применять творческий подход». При этом она признаёт ограниченность запретительных мер: даже если использование ИИ формально запрещено, проконтролировать это практически невозможно. В результате защита письменной работы в устном формате становится своеобразным «моментом истины» — именно здесь проявляется реальный уровень понимания.
Интересно, что устные экзамены сами по себе не являются нововведением. В европейской образовательной традиции они сохранялись значительно дольше, тогда как в США в какой-то момент почти исчезли. Их возвращение началось ещё в период пандемии, когда дистанционный формат усилил проблему академической нечестности. Однако с массовым распространением ИИ этот процесс заметно ускорился.
Профессор Калифорнийского университета в Сан-Диего Хуэйхуэй Ци ещё во время пандемии инициировала исследования по внедрению устных экзаменов. Сегодня её приглашают в разные университеты делиться опытом, что само по себе свидетельствует о масштабности проблемы.
Другой подход демонстрирует профессор Нью-Йоркского университета Панос Ипейротис. Он не просто возвращается к устным экзаменам, но и использует ИИ как инструмент оценки. Его ИИ-агент задаёт студентам вопросы, анализирует ответы и даже даёт обратную связь. При этом сам профессор делает жёсткое заявление: «Я больше не верю, что письменные задания являются результатами действительного мышления». Это, пожалуй, одна из самых радикальных оценок текущей ситуации.
Практика устных экзаменов уже принимает разные формы: от 20–30-минутных интервью до коротких 4-минутных собеседований на больших потоках. В Корнелльский университет, например, преподаватели комбинируют письменные экзамены с последующими устными сессиями вопросов и ответов. Что позволяет выявить, насколько студент действительно понимает материал.
В российском образовательном пространстве также наблюдаются схожие тенденции. Так, по данным аналитических материалов РБК, в 2024–2025 годах ряд ведущих вузов России (включая МГУ имени М.В. Ломоносова и Высшая школа экономики) начали пересматривать форматы контроля знаний, усиливая долю устных форм аттестации и проектной защиты. В публикациях отмечается, что преподаватели всё чаще сталкиваются с ситуацией, когда студенты демонстрируют высокий уровень письменных работ, но испытывают затруднения при устном объяснении материала.
Аналогичную позицию отражают материалы ТАСС, где подчёркивается, что в условиях распространения генеративного ИИ возрастает значение «глубинного понимания», которое невозможно полностью проверить через письменные задания. Представители вузов указывают, что устные экзамены позволяют выявить не только знание фактов, но и способность к анализу и аргументации.
В научно-образовательной повестке эта проблема активно обсуждается и на уровне экспертного сообщества. Например, в журнале Университетское управление: практика и анализ подчеркивается, что цифровизация образования приводит к трансформации самой модели обучения: от воспроизводства знаний — к их интерпретации и критическому осмыслению. При этом авторы отмечают, что без изменения форм контроля знаний возникает риск «формального усвоения» материала.
Аналитических обзорах «Российская газета» указывается, что распространение ИИ-инструментов усиливает необходимость развития метанавыков — критического мышления, коммуникации и способности к самостоятельному рассуждению. В ряде публикаций прямо говорится о возвращении к «классическим» формам экзамена, включая устные ответы и собеседования.
Интересно, что российские эксперты в целом занимают более сдержанную позицию по сравнению с американскими коллегами. Если в США звучат радикальные заявления о «кризисе письменного мышления», то в России чаще говорится о необходимости адаптации образовательной системы. В частности, в материалах Национальный исследовательский университет ИТМО отмечается, что искусственный интеллект следует рассматривать не как угрозу, а как инструмент, требующий выработки новых педагогических подходов и критериев оценки знаний.
Эксперты НИУ ВШЭ проведя обзор образовательной политики 50 стран отмечают, что «искусственный интеллект в школах вышел из стадии эксперимента, но единого подхода к нему нет. ЕС вводит риск-ориентированное регулирование и требует ИИ-грамотности от сотрудников, США делают ставку на партнерство с университетами и tech-компаниями, Китай встраивает ИИ централизованно — от учебных программ до управления школами».
Если обратиться к количественным оценкам, то картина становится ещё более показательной. По международным опросам 2024–2025 годов:
более 70% студентов регулярно используют ИИ в учебных целях;
около 40–60% письменных работ, по оценкам преподавателей, в той или иной степени создаются с помощью ИИ;
в отдельных гуманитарных дисциплинах этот показатель достигает 80–90%.
Важно подчеркнуть: проблема заключается не в самом использовании технологий, а в характере этого использования. Когда ИИ становится инструментом проверки идей — это развитие. Когда он подменяет процесс мышления — это уже вызов.
В этом контексте показателен и диалог, который всё чаще можно услышать в аудиториях:
- Преподаватель: - Почему ты не можешь объяснить свою же работу?
- Студент: - Я понимаю общий смысл, но формулировал не совсем я…
- Преподаватель: - То есть ты доверил мышление машине?
- Студент: - Скорее ускорил процесс…
- Преподаватель: - Но образование — это не скорость, а формирование мышления.
- Студент: - Тогда, может, нужно менять задания, а не запрещать ИИ?
Этот обмен репликами отражает суть происходящего гораздо точнее любых статистических данных. Студенты не обязательно становятся менее способными — они просто иначе выстраивают процесс работы с информацией.
Если перенести этот разговор в контекст Кыргызстан, становится очевидно, что аналогичные процессы уже происходят и здесь. В университетах, преподаватели всё чаще сталкиваются с «идеальными» текстами, за которыми не всегда стоит глубокое понимание. При устных опросах или защите работ выявляется разрыв: студент может пересказать текст, но не всегда способен развить мысль, привести собственные аргументы или ответить на нестандартный вопрос. Кроме того, ИИ активно используется студентами при написании курсовых и дипломных работ, об этом показывает результаты по Антиплагиту, который выдает информацию «о сгенерированном тексте».
Ситуация усугубляется тем, что в Кыргызстане пока нет чётко выработанной политики использования ИИ в образовании. Многие преподаватели находятся в сложной позиции: с одной стороны, они понимают неизбежность технологических изменений, с другой — не имеют инструментов для их регулирования. При этом важно подчеркнуть: речь не идёт о недостатке профессионализма преподавателей, а о системной трансформации, к которой любая образовательная система адаптируется постепенно.
Интересный сигнал поступает и из сферы государственного управления. Депутат Дастан Бекешев на одном из заседаний Жогорку Кенеша отметил, что сотрудники государственных органов иногда используют ИИ при подготовке ответов на официальные запросы. По его словам, это «сразу видно», поскольку тексты могут содержать неточности или несогласованности, которые затем не проверяются. Этот пример показывает, что проблема выходит далеко за пределы образования и затрагивает более широкий вопрос — культуру работы с информацией.
Особенно чувствительной остаётся ситуация в школах. Старшеклассники активно используют ИИ для написания сочинений, выполнения домашних заданий и переводов. При этом именно в этом возрасте должны формироваться базовые навыки анализа и критического мышления. Если эти навыки подменяются готовыми ответами, возникает риск их недоразвития.
Однако было бы ошибкой рассматривать происходящее исключительно в негативном ключе. История образования показывает, что каждая технологическая революция сначала воспринимается как угроза. Появление книг, калькуляторов, интернета — всё это сопровождалось опасениями, что люди «перестанут думать». В реальности менялись формы мышления, а не его наличие.
И сегодня мы наблюдаем аналогичный процесс. Искусственный интеллект как нам представляется, не уничтожает мышление, но требует его переосмысления. Он может усиливать интеллектуальные возможности человека, если используется осознанно, и ослаблять их, если становится заменой.
В этом смысле возвращение устных экзаменов — это не шаг назад, а попытка восстановить баланс. Образование постепенно приходит к комбинированным моделям: письменная работа дополняется устной защитой, задания требуют анализа, а не пересказа, оценивается не только результат, но и процесс мышления.
Главный вопрос сегодня звучит не как «опасен ли ИИ», а как «умеем ли мы им пользоваться». И от ответа на него зависит не только будущее образования, но и качество профессиональной среды в целом — от университетов до государственных институтов.
Практическая новизна заключается в переосмыслении влияния искусственного интеллекта на образовательный процесс не только как технологического, но и когнитивного феномена. В отличие от распространённого подхода, в рамках которого использование ИИ рассматривается преимущественно через призму академической недобросовестности (списывания, плагиата), в настоящем исследовании акцент смещается на более глубокую проблему — делегирование студентами самого процесса мышления.
Если в традиционной образовательной практике даже при наличии списывания сохранялся элемент интеллектуальной деятельности (понимание, переработка, воспроизведение информации), то в условиях широкого распространения генеративных систем, возникает качественно иная ситуация. Студент получает готовый структурированный текст, минуя ключевые этапы когнитивной работы: анализ, синтез, формулирование и аргументацию. Это приводит к формированию разрыва между внешне корректным академическим результатом и реальным уровнем понимания учебного материала.
Таким образом, ситуация, которая на первый взгляд выглядит как кризис, на самом деле, как нам представляется, является точкой перехода. И от того, какие решения будут приняты сейчас — в США, Европе или Кыргызстане — зависит, станет ли искусственный интеллект инструментом развития или фактором интеллектуальной пассивности.
Эдиль Канатбеков — директор Департамента международного сотрудничества и инвестиций БГУ им. К.Карасаева, кандидат политических наук.
