Двадцать лет назад я уже преподавала в университете. Тогда аудитория была другой. Не лучше и не хуже – просто другой. Студенты приходили с тетрадями, ручками, иногда с распечатками, чаще с ожиданием, что преподаватель даст им знание, а они должны его записать, выучить и воспроизвести. Лекция воспринималась как главный источник информации. Преподаватель был почти единственным проводником к теме. Университетская аудитория еще сохраняла старую иерархию: преподаватель говорит – студент слушает.
В этом учебном году я снова вошла в аудиторию. Прошло ровно двадцать лет. И первое, что стало понятно: прежняя педагогическая логика больше не работает. Не потому, что студенты стали хуже. Это слишком простое и несправедливое объяснение. Они стали другими. Изменилось время, язык, скорость жизни, источники информации, изменилось отношение к диплому, профессии, авторитету и будущему.
Cегодня студент приходит в аудиторию не как пустой лист. Он приходит с телефоном, с доступом к любой информации, с усталостью от бесконечного потока контента, с тревогой о заработке, с подработкой после занятий или до них, с вопросом, который часто не произносит вслух: «Зачем мне это?». И если университет не отвечает на этот вопрос, он проигрывает. Не студенту, телефону или интернету. Он проигрывает реальности.
Раньше преподаватель мог построить занятие вокруг передачи информации. Объяснить тему, продиктовать основные положения, дать список литературы, спросить на семинаре. Сегодня просто передавать информацию уже недостаточно. Информация перестала быть дефицитом. Дефицитом стали внимание, понимание, способность анализировать, умение отличать факт от мнения, знание от пересказа, аргумент от красивой фразы.
Современного студента трудно научить не потому, что он не способен учиться. Его трудно научить потому, что его внимание живет в другом режиме. Он привык к коротким сообщениям, быстрым ответам, визуальному контенту, пресловутому клиповому восприятию. Он может за секунды найти определение любого термина, но не всегда готов долго разбирать сложный текст. Он может быстро сориентироваться в потоке информации, но не всегда умеет выстроить из этой информации собственную позицию. Именно поэтому студентов нельзя учить по-старому.
По-старому это когда преподаватель говорит 1 час 20 минут, а студент молча записывает, когда правильный ответ важнее хорошего вопроса, когда дисциплина измеряется тишиной, а понимание пересказом. По-старому – это когда студент боится ошибиться и поэтому предпочитает молчать. Но университет сегодня должен учить не молчанию. Он должен учить мышлению.
За эти двадцать лет изменился и сам студент как социальный тип. Многие сегодняшние студенты раньше взрослеют. Они работают, помогают семьям, думают о деньгах, ищут практические навыки, сравнивают университет с курсами, соцсетями, рынком труда, уезжают летом на заработки в другие страны. Они чаще спрашивают не о том, что написано в учебнике, а спрашивают, где это им пригодится. Иногда этот вопрос раздражает преподавателей. А зря. На самом деле это честный вопрос поколения, которое уже не верит в силу диплома.
Двадцать лет назад диплом еще воспринимался как социальный лифт. Сегодня диплом сам по себе уже не обещает ни стабильной работы, ни высокого дохода, ни уважения. Студент это чувствует. Поэтому он требует смысла. Не всегда вежливо, не всегда осознанно, иногда через пассивность, опоздания, молчание или равнодушный взгляд. Но за этим часто стоит не лень, а потерянная связь между учебой и жизнью.
Особенно это заметно в государственном вузе. Я не работала в частном университете и не берусь сравнивать то, чего не знаю изнутри. Но государственный вуз – это особая среда. Здесь учатся очень разные студенты: из столицы и регионов, из семей с разным уровнем достатка, с разной школьной подготовкой и разными возможностями. Для одних учеба — это путь к профессии и карьере, для других – надежда семьи и родителей, верящих в силу диплома, для третьих формальность, а кто-то оказался здесь почти случайно.
И именно в государственном вузе особенно хорошо видно, что студент – это не абстрактная единица в отчете. Это живой человек с неравным стартом. Один студент работает после пар, потому что иначе не сможет оплачивать дорогу, еду, жилье или помогать родителям. Другой не умеет писать академический текст не потому, что он «плохой», а потому что его этому никогда системно не учили. Третий смотрит в телефон не всегда потому, что ему безразлично, а потому что вся его жизнь – учеба, работа, общение, новости, тревоги – находится в этом маленьком экране.
Это не значит, что к студентам не надо предъявлять требований. Наоборот, надо. Университет без требований превращается в учреждение по выдаче дипломов. Но требования должны быть не ритуальными, а содержательными. Не «выучить и забыть», а понять, применить, обсудить, защитить свою позицию.
Современному студенту нужно объяснять не только тему, но и СМЫСЛ усилия. Зачем читать длинный текст, если чат ЖПТ напишет краткий пересказ? Зачем писать самому, если искусственный интеллект может составить правильный и красивый ответ? Зачем спорить, если проще промолчать и не ошибиться? Зачем изучать теорию, если рынок требует практических навыков?
Ответ университета не может быть таким: «Потому что так надо». Этот ответ больше не работает!
Нужно показывать, что чтение учит думать. Письмо учит формулировать себя. Дискуссия учит слышать другого. Теория учит видеть причины, а не только последствия. Университетская дисциплина – это про уважение к собственному будущему.
Но здесь возникает еще один сложный вопрос: кто должен быть проводником этих изменений?
Преподаватель
Сегодня от преподавателя хотят многого. Он должен быть лектором, методистом, исследователем, наставником, психологом, администратором, автором публикаций, участником проектов, воспитателем, еще и специалистом по цифровым платформам. Теперь к этому добавляются KPI – показатели эффективности, от которых может зависеть зарплата. Сама идея оценки труда не плоха. Плохой она становится тогда, когда сложный интеллектуальный и человеческий труд начинают измерять преимущественно количеством отчетов, сертификатов, публикаций, мероприятий и формальных показателей.
Особенно если при этом базовая оплата труда остается низкой.
Когда преподаватель на ставку получает 25–35 тысяч сомов, разговор о KPI требует честности. Нельзя бесконечно повышать требования к качеству образования, не отвечая на вопрос о достоинстве труда преподавателя. Нельзя требовать современного подхода, научной активности, индивидуальной работы со студентами, цифровых навыков, публикаций и воспитательной нагрузки, если сам преподаватель вынужден думать не только о науке и студентах, но и о том, как прожить на свою грустную зарплату.
Качество образования невозможно построить только приказами, рейтингами и таблицами. Оно строится в аудитории – там, где преподаватель смотрит на студентов и пытается понять, как достучаться до них сегодня, а не двадцать лет назад.
И все же, несмотря на трудности, сегодняшние студенты интересны. Они не всегда удобны, но они живые. Они могут быть рассеянными, но быстро схватывают актуальное. Они могут не любить длинные лекции, но включаются в обсуждение, если тема касается их жизни. Они могут скептически относиться к авторитетам, но это не всегда плохо: слепое уважение к авторитету не равно образованию. Они хотят понимать, зачем им знание. И это шанс для университета стать честнее.
Студент двадцать лет назад чаще принимал правила игры. Студент сегодня чаще спрашивает, почему эти правила именно такие. Поэтому главная задача преподавателя сегодня – не вернуть старую аудиторию. Ее уже нет. Невозможно отменить телефоны, искусственный интеллект, новые форматы общения, рынок труда, тревожность поколения, прагматичное отношение к образованию. Можно только научиться работать с этой реальностью.
Но работать с ней – не значит снижать планку. Это значит менять метод. Как и на что?
Меньше диктовки – больше обсуждения
Меньше пересказа – больше анализа
Меньше страха перед ошибкой – больше права на вопрос
Меньше формальности – больше связи с жизнью
Меньше имитации активности – больше настоящего интеллектуального труда
Университет не должен превращаться в развлекательную площадку. Преподаватель не обязан конкурировать с блогерами. Образование не может быть только «интересным контентом». Но университет обязан объяснять, зачем человеку думать глубже, чем позволяет лента новостей. Зачем читать больше, чем короткий пост. Зачем строить аргумент, если можно просто высказать мнение. Зачем проверять информацию, если можно поверить первому яркому заголовку.
В этом и есть современная миссия университета. Не просто дать студенту профессию. А научить его не теряться в сложном мире.
Сегодня студента трудно научить терпению, вниманию, самостоятельности, ответственности за собственную мысль. Но именно этому и нужно учить. Потому что все остальное он может найти в интернете. Двадцать лет назад университет был местом, где студент получал доступ к знанию. Сегодня университет должен быть местом, где студент учится обращаться со знанием. Это разные задачи.
И если мы будем продолжать учить по старинке, так, будто ничего не изменилось, мы потеряем не только внимание студентов. Мы тогда потеряем смысл высшего образования.
А если признаем, что студент изменился, и при этом не откажемся от серьезности, глубины и требований, у университета все еще есть будущее…
