Жыргалбек Ибраимакунов - Добро пожаловать в очередь, или О новом законе о ценообразовании

27 Мая 2026

Добро пожаловать в очередь, или О новом законе о ценообразовании

Автор данной статьи ранее начал делиться своими предложениями по дальнейшему развитию страны, основанными на принципах урбанизации. Первые материалы этого цикла были опубликованы на сайте АКИpress в разделе «Мнения читателей». Продолжение публикаций на заданную тему планируется и в обозримом будущем — при условии дальнейшего одобрения редакции портала.

Однако, как известно, будущее начинается сегодня. И самой актуальной темой, способной прямо повлиять на наш завтрашний день и на успех развития страны, является экономика. Прямо сейчас в сфере государственного регулирования экономики намечаются поистине тектонические изменения. Речь идет о проекте закона, направленном на регулирование ценообразования на товары, работы и услуги в нашей республике. Именно поэтому сегодняшняя внеочередная статья посвящена этому критически важному вопросу.

Пролог.

Для начала предлагаю сделать исторический экскурс и вернуться в 1980 год, в Союз Советских Социалистических Республик. В те годы СССР был одной из двух сверхдержав всего мира. Но жизнь, как известно, многогранна. Несмотря на статус страны, были и проблемы. Проблемы, которые стали одним из катализаторов развала государства. Страны, победившей фашизм и первой проложившей путь в космос, но не сумевшей удержать экономический рост.

Есть примечательный выпуск популярного в советские годы видеожурнала «Фитиль» 1980 года (№ 215), в котором с 2:44 по 6:38 минуты показан сюжет про дефицит обоев. Вкратце: в Москве, столице огромной страны, — очередь за обоями. Один покупатель приехал аж из Ташкента. А теперь представьте сегодняшние реалии: покупатель в Бишкеке может без проблем заказать доставку обоев прямо к себе домой.

Введение.

Сейчас в парламенте нашей суверенной страны — Жогорку Кенеше Кыргызской Республики — идет рассмотрение законопроекта «О внесении изменений в Закон «О ценообразовании». Данная инициатива представляет собой не просто техническую корректировку действующего законодательства, а фундаментальную ревизию принципов взаимодействия государства и частного сектора. В условиях глобальной инфляционной турбулентности и внутренних социально-экономических вызовов предлагается создать механизм контроля над стоимостью не только товаров, но также работ и услуг, что ставит под вопрос устойчивость рыночных институтов и инвестиционную привлекательность республики в долгосрочной перспективе.

В момент, когда благодаря усилиям высшего политического руководства экономика страны развивается семимильными шагами, инициатива такого рода вызывает недоумение. Тезис об опережающих темпах роста подтверждается как макроэкономическими данными, так и простыми наблюдениями: каждому очевидны масштабы строительства в государственном и частном секторах во многих городах республики.

Мировой исторический опыт экономических последствий регулирования цен

Предлагаемые авторами законопроекта меры не являются уникальными. История мировой экономики знает множество примеров попыток государственного контроля цен, большинство из которых привели к деформации рынков, дефициту и долгосрочной стагнации.

Как писали классики, ничто не вечно под луной. Попытки регулировать цены со стороны государства предпринимались в истории неоднократно. СССР и другие социалистические страны занимались подобной практикой на протяжении всего своего существования, и итог этого всем известен. Однако в сегодняшней статье мы не будем акцентировать внимание на данном направлении, поскольку наша страна сейчас развивается по рыночным законам. Мы рассмотрим примеры того, как государства пытались регулировать цены именно в условиях рыночной экономики. Умные учатся на своих ошибках, а мудрые — на чужих.

Древний Рим.

Как известно, Древний Рим — самое изученное государство Древнего мира в историографии. И в истории Римской империи, конечно, нашлась своя страница, посвященная регулированию цен. Первым масштабным примером провала политики контроля цен считается Эдикт о максимальных ценах римского императора Диоклетиана (301 г. н. э.)¹. Пытаясь остановить инфляцию, вызванную порчей монеты (снижением содержания драгоценного металла), Диоклетиан установил жесткие лимиты более чем на 1000 наименований товаров, а также на заработную плату.

Результат оказался катастрофическим: товары мгновенно исчезли с рынков, расцвела контрабанда, и это несмотря на то, что за нарушение эдикта была введена смертная казнь ². конечном итоге закон пришлось отменить из-за невозможности его исполнения и разрушительного влияния на торговлю.

Эдикт не достиг своей цели — остановить инфляцию, поскольку массовая чеканка монет с низким содержанием ценного металла продолжала обесценивать валюту. В результате этого установленные эдиктом максимальные цены оказались оторваны от реальности и стали слишком низкими. Купцы и ремесленники предпочли либо вовсе прекратить продажу некоторых товаров, либо сбывать их нелегально на черном рынке, либо перешли на бартер. Таким образом, указ парализовал нормальный товарооборот, из-за чего целые города порой лишались возможности торговать.

Кроме того, поскольку в эдикте фиксировался и размер оплаты труда, многие наемные работники, особенно солдаты, обнаружили, что покупательная способность их жалования стремительно падает, так как искусственные цены не отражали фактических затрат на производство. Некоторые историки, такие как Эдвард Гиббон, и вовсе называют этот эдикт одной из экономических причин последующего падения Западной Римской империи³.

США.

В современной истории показателен пример США 1971 года, когда президент Ричард Никсон ввел 90-дневное замораживание зарплат и цен. Его план, вошедший в историю как «Никсоновский шок», включал следующие ключевые пункты:

- Замораживание цен и зарплат на 90 дней для борьбы с инфляцией внутри страны (эта мера была введена впервые со времён Второй мировой войны);

- Введение 10-процентной пошлины на импортируемые товары с целью заставить другие государства пересмотреть курсы своих валют, от чего многие участники Бреттон-Вудской системы ранее отказывались;

- Небольшое сокращение (на 5%) объемов финансовой помощи иностранным государствам;

Выход США из Бреттон-Вудской системы, который преподнесли общественности не как отказ Америки от поддержания золотого стандарта, а как «взятие ситуации под контроль».

Первоначально реформы были позитивно восприняты населением США, которое посчитало, что правительство спасло его от иностранных спекулянтов и вызванного ими валютного кризиса. В понедельник, 16 августа, индекс Доу-Джонса вырос на 33 пункта — на тот момент это был рекордный суточный рост за всю историю, а газета The New York Times искренне восхищалась решительными действиями Никсона.

Однако вскоре программа привела к жестким рыночным искажениям: фермеры начали топить цыплят, потому что стоимость кормов превышала законодательно установленную цену продажи птицы, а скотоводы просто перестали поставлять скот на рынки. После неизбежной отмены контроля инфляция, которая была лишь временно подавлена, вспыхнула с новой силой. Последствия этой политики до сих пор пристально изучаются как Федеральной резервной системой (Центробанком) США⁴ так и академическими кругами⁵.

Венесуэла.

Опыт Венесуэлы эпохи Уго Чавеса и Николаса Мадуро демонстрирует крайнюю степень риска политики контроля маржинальности. В 2014 году в стране был принят Закон о справедливых ценах⁶, жестко ограничивающий маржу прибыли для бизнеса на уровне 30%. (Примечательно, что в венесуэльском варианте планка рентабельности была установлена на уровне 30%, в то время как в нашем случае обсуждаются еще более жесткие 25%).

В свое время лидер боливарианской революции Уго Чавес заявлял: «Мы должны быть непреклонны в сфере ценообразования, республика нуждается в жестких законах, чтобы выправить все эти капиталистические перегибы... Такое возможно только при социализме... Необходимо положить конец спекуляции и барышничеству — это два основных фактора, которые способствуют росту инфляции в Венесуэле». Руководствуясь этой логикой, правительство Мадуро впоследствии экспроприировало (принудительно изъяло) частные продуктовые сети и аптеки, огульно обвиняя их в «спекуляции».

Результатом последовавшего за этим регулирования стало полное разрушение внутреннего производства и коллапс снабжения:

Гиперинфляция, которая, по официальным данным ЦБ Венесуэлы, достигла космических 130 000% в 2018 году;
Хронический дефицит базовых продуктов питания, средств гигиены и медикаментов;
Масштабный черный рынок с неконтролируемыми параллельными курсами валют.

Настоящим визуальным потрясением и символом итогов венесуэльских реформ стало то, что сотрудникам правоохранительных органов в качестве поощрения за службу стали выдавать... рулоны туалетной бумаги, которая также превратилась в жесточайший дефицит⁷.

Этот пример наглядно доказывает: административное ограничение прибыли неизбежно ведет к прекращению инвестиций, так как бизнес теряет возможность покрывать коммерческие риски и стоимость капитала.

Белоруссия.

Наиболее близким к законопроекту, рассматриваемому сейчас в Жогорку Кенеше Кыргызской Республики, является опыт Беларуси. Там в октябре 2022 года было принято Постановление № 713 «О системе регулирования ценообразования», которое ввело жесткий контроль над 370 группами товаров и серьезно ограничило надбавки импортеров и ритейлеров.

Первым и самым резонансным результатом этой политики стал временный дефицит картофеля⁸, главного продукта сельского хозяйства и гастрономического символа Республики Беларусь. К слову, каждый белорус потребляет в среднем 178,3 кг картофеля в год, что выводит страну на первое место в мире, а в самой республике картошке даже установлено несколько памятников. И именно этот сакральный продукт в один момент исчез с прилавков. Чиновниками озвучивались самые разные версии случившегося, однако беспристрастный экономический анализ наглядно показывает: регулирование цен сработало совсем не так, как планировали власти⁹.

Уже в 2025 году президент Александр Лукашенко был вынужден признать, что, несмотря на жесточайший контроль, цены на базовые продукты (овощи, мясо) выросли значительно выше среднестатистических показателей, а сами предприятия начали сталкиваться с критической финансовой хрупкостью¹⁰.

Это были примеры, если можно так выразиться, эмпирической (практической) части, наглядно демонстрирующие, что происходит, когда государство грубо вмешивается в вопросы рентабельности и свободного ценообразования. И здесь важно заметить: разрушительные последствия такого вмешательства абсолютно не зависят ни от географии страны, ни от исторической эпохи.

Теоретическая часть.

Ограничение рентабельности и расширение контроля цен на товары и сферу услуг способны вызвать каскад негативных эффектов, которые выходят далеко за рамки простого замедления экономического роста. Но почему же так происходит?

В экономической теории хорошо известен эффект Аверча-Джонсона¹¹, возникающий при регулировании нормы прибыли. Когда регулятор устанавливает разрешенную доходность как фиксированный процент от капитала или затрат, компания получает прямой стимул к неэффективному расширению своей капитальной базы (так называемый эффект «золотого покрытия»). Чтобы увеличить абсолютную массу прибыли при фиксированной процентной планке (в нашем случае — 25%), компании становится выгодно не сокращать, а, напротив, увеличивать свои издержки.

Это неизбежно приводит к следующим деформациям:

Раздувание себестоимости: бизнес начнет закупать необоснованно дорогое оборудование или заказывать услуги у аффилированных (связанных) лиц, чтобы искусственно увеличить базу для расчета прибыли.
Снижение операционной эффективности: полностью исчезает стимул к внедрению ресурсосберегающих технологий, поскольку любая экономия и оптимизация процессов ведут к снижению разрешенной массы прибыли.
Перекос капиталовложений: инвестиционные ресурсы будут направляться не туда, где они экономически эффективны, а туда, где затраты легче всего «защитить» перед государственным регулятором как обоснованные.

При жестком «потолке» прибыли компании часто реагируют на рост внешних издержек (дорожающие энергоносители, налоги, логистику) не повышением цен, а снижением качества работ и услуг. В экономике это называется «скрытой инфляцией». В сфере услуг (от транспорта и логистики до образования и медицины) это выражается в найме менее квалифицированного персонала, сокращении времени обслуживания или использовании самых дешевых и менее качественных расходных материалов.

Кроме того, существует колоссальный риск «бегства от регулирования». Если из-за жестких рамок бизнес в республике станет низкоренным, капитал и таланты начнут стремительно перетекать в соседние страны, где условия ведения дел остаются рыночными. В долгосрочной перспективе это грозит нашей стране технологическим отставанием, особенно в критически важных и высокотехнологичных секторах экономики.

Примеры регулирования сферы услуг.

Опыт регулирования размера арендной платы за жилье в Нью-Йорке и Берлине служит еще одним наглядным примером разрушительной роли ценового контроля.

Ситуация в Нью-Йорке. Фундаментальное исследование Национального бюро экономических исследований США (NBER № 25906)¹², в котором ученые (Jack Favilukis, Pierre Mabille, Stijn Van Nieuwerburgh ) наглядно демонстрируют, как ценовые «потолки» вызывают масштабные структурные перекосы (misallocation) на рынках труда и жилья.

В Нью-Йорке регулирование аренды зародилось еще в 1943 году. Сегодня этот сектор жестко разделен на две основные категории:

Rent Control (контроль аренды). Распространяется на дома, построенные до 1947 года, где арендаторы непрерывно проживают с 1971 года. Стоимость фиксируется государством на ультранизком уровне. Таких квартир на рынке осталось менее 1–2%.
Rent Stabilization (стабилизация аренды). Массовый сектор, охватывающий около миллиона квартир в домах, возведенных до 1974 года. Здесь ежегодный процент повышения цен жестко определяет специальный государственный совет (Rent Guidelines Board).

Последствия для Нью-Йорка:

Эффект «запертого арендатора»: люди, однажды получившие стабилизированную квартиру, держатся за нее десятилетиями, даже если их жизненная ситуация кардинально изменилась. Одинокие пенсионеры продолжают занимать огромные четырехкомнатные апартаменты, поскольку переезд в меньшую (но уже нерегулируемую) квартиру обойдется им в разы дороже. Это порождает катастрофически неэффективное распределение жилого фонда.
«Двухъярусный» рынок и дискриминация новичков: поскольку часть рынка искусственно занижена, домовладельцы пытаются компенсировать убытки за счет свободных квартир. В результате цены на нерегулируемое жилье взлетают до небес. Студенты и молодые семьи сталкиваются с экстремально дорогой арендой, фактически субсидируя долгожителей.
Деградация жилья: у собственников нет легальных механизмов окупаемости затрат на капитальный ремонт за счет повышения аренды. В итоге арендодатели годами игнорируют протечки, проблемы с отоплением или ремонтом фасадов, что ведет к обветшанию целых кварталов.

Берлин: провал «Закона о заморозке».

Последствия берлинского эксперимента зафиксированы в исследованиях экономистов Немецкого института экономических исследований (DIW Berlin) (Anja M. Hahn, Konstantin A. Kholodilin, Sofie R. Waltl)¹³ и в докладе Мюнхенского института экономических исследований (ifo Institut) (Mathias Dolls, Paul Schüle, Lisa Windsteiger)¹⁴.

В Германии исторически действует мягкое регулирование (Mietpreisbremse — «тормоз арендной платы»), запрещающее при заключении нового договора поднимать цену более чем на 10% от среднего локального индекса. Однако в феврале 2020 года левое правительство Берлина ввело радикальный закон Mietendeckel («Крышка для аренды»). Цены на 90% жилого фонда (построенного до 2014 года) были полностью заморожены на уровне июня 2019 года сроком на 5 лет, а в некоторых случаях арендодателей обязали принудительно снизить текущую плату.

Эксперимент продлился чуть больше года — в апреле 2021 года Федеральный конституционный суд Германии признал этот закон неконституционным. Тем не менее экономисты успели зафиксировать мгновенные и разрушительные последствия жесткой заморозки:

Последствия для Берлина:

Коллапс предложения: буквально за несколько месяцев количество объявлений о сдаче квартир в аренду в Берлине упало более чем на 50%. Владельцы жилья массово сняли объекты с рынка.
Теневой рынок и «серые схемы»: возник колоссальный дефицит. На один просмотр квартиры выстраивались очереди из сотен человек. Чтобы обойти лимиты, арендодатели начали навязывать теневые контракты. Например, аренда пустой квартиры стоила строго по закону, но за старую кухонную мебель или подержанный диван квартиросъемщик был обязан выплатить единовременно или ежемесячно огромную, экономически необоснованную сумму.
Бегство инвесторов: девелоперы моментально заморозили проекты реновации старого жилого фонда и перенаправили капиталы либо в строительство коммерческой недвижимости, либо в элитный сектор, который не подпадал под ограничения.
Массовые долги после отмены закона: когда суд отменил «крышку цен», арендаторы оказались обязаны задним числом выплатить владельцам всю разницу, которую они «сэкономили» за год. Для многих семей это обернулось мгновенным финансовым шоком и долгами в тысячи евро.

Примечательно, что оба рассмотренных случая происходили в высокоразвитых странах, в самых крупных и экономически активных мегаполисах этих государств.

Анализ влияния на высокотехнологичную экономику.

Уважаемый читатель, вы знакомитесь с этим текстом через экран смартфона или компьютера — устройств, которые стали прямым результатом глобального технического прогресса. Ваш гаджет работает исключительно благодаря непрерывной деятельности компаний высокотехнологичного сектора.

Чтобы понять логику этого бизнеса, давайте рассмотрим чистую рентабельность (net profit margins) 10 ведущих корпораций мира по состоянию на первый квартал 2026 года¹⁵. По показательному совпадению, 9 из 10 этих гигантов являются прямыми представителями высокотехнологичной индустрии.

Nvidia – 55.6%;

Alphabet (Google) – 32,81%;

Apple – 27.04%;

Microsoft – 39.04%;

Amazon – 10.83%;

TSM (Taiwan Semiconductor Manufacturing) – 45.13%;

Broadcom – 36,57%;

Meta (Facebook) – 30,08%;

Tesla – 4%;

Berkshire Hathaway – 18,03%.

Как мы видим, у 7 из 10 крупнейших компаний мира уровень рентабельности превышает 25%. Современная экономика держится на высокой маржинальности, поскольку именно она позволяет компаниям рисковать, создавать инновации и двигать прогресс.

Из этого списка есть важные исключения, подтверждающие общее правило. У компании Amazon общая маржинальность сильно размывается колоссальными расходами на физическую инфраструктуру: склады, транспорт и курьеров. Tesla, будучи автопроизводителем, также зажата в рамки капиталоемкого материального производства, поэтому её маржинальность заметно уступает чистым ИТ-игрокам.

Что касается инвестиционного конгломерата Berkshire Hathaway Уоррена Баффета с показателем 18,03%, то для сферы управления капиталом это выдающийся, звездный результат. И, как хорошо известно, эта инвестиционная компания также активно вкладывается в лидеров технологического сектора и банковскую сферу¹⁶, чем во многом и объясняется высокая прибыльность ее портфеля.

Резюме.

Анализ законопроекта «О внесении изменений в Закон «О ценообразовании» показывает, что Кыргызская Республика стоит на пороге перехода к модели «регулируемого капитализма», которая несет в себе опасные черты советского планирования и латиноамериканского популизма. Из этого вытекают три главных системных риска:

Недостаточность методологии: введение жесткого 25-процентного порога рентабельности без утвержденной, прозрачной отраслевой методики учета затрат создает условия для институциональной нестабильности и регуляторного произвола чиновников.
Риск «социалистической спирали»: попытки сдержать цены на услуги через ограничение прибыли неизбежно приведут к падению их качества и сокращению предложения. Это вызовет со стороны регулятора новые требования к контролю, формируя порочный круг государственного вмешательства, как это уже происходило в Венесуэле и Беларуси.
Угроза цифровому будущему: регулирование ИТ-сектора и телекома через архаичные механизмы «себестоимости» остановит развитие критической инфраструктуры и инноваций, лишая страну долгосрочных конкурентных преимуществ в регионе.

Вместо прямого контроля цен государству необходимо сосредоточиться на развитии здоровой конкуренции, снижении барьеров для входа новых игроков на рынки и использовании инструментов косвенного регулирования (налоговые льготы, адресные субсидии для уязвимых слоев населения). Исторический опыт однозначно доказывает: «видимая рука» государства наиболее эффективна тогда, когда она поддерживает условия для работы «невидимой руки» рынка, а не пытается заменить ее директивными ограничениями. Принятие законопроекта в текущем виде может дать кратковременный политический эффект, но заложит фундамент для глубокой экономической стагнации в ближайшее десятилетие.

Политический аспект.

Не менее важна и политическая сторона вопроса. Глава государства, Президент Кыргызской Республики Садыр Нургожоевич Жапаров, лично и непрерывно занимается вопросами привлечения иностранных инвестиций. Бум строительства и открытие новых предприятий в стране — это прямой результат данной масштабной работы.

Принятие такого закона входит в прямое противоречие с государственной экономической стратегией, нацеленной на привлечение инвестиций. Это противоречие требует от инициаторов законопроекта развёрнутого ответа: какую задачу они решают и почему её решение должно идти через инструмент, отпугивающий капитал

P.S. Автор этого текста в детстве успел постоять в приснопамятных советских очередях — конкретно за молоком. Это глубоко унизительное чувство. Более старшему поколению стоять приходилось практически за всем: за квартирами, машинами, мебелью и за некоторыми продуктами. Система талонов и карточек также не приносит радости. Подобное никогда не должно вернуться в нашу жизнь.

Отслеживая новости вокруг обсуждения этого законопроекта, я заметил, что дискуссия между сторонниками и оппонентами строится на прямолинейных суждениях. Между тем именно такие решения требуют доказательной аргументации — со ссылкой на международный опыт, на исторический контекст, на научно обоснованные доводы. Если мы действительно хотим видеть специалистов, способных оперировать масштабами в миллиарды и триллионы, а не спорить по событиям на 300 сомов, уровень государственной дискуссии должен быть принципиально иным. Процесс обсуждения данного законопроекта — повод его задать.

1 https://ru.wikipedia.org/wiki/Эдикт_Диоклетиана_о_ценах

2 https://www.econlib.org/diocletian-the-roman-empire-and-forever-failing-price-controls/

3 https://www.gutenberg.org/ebooks/731

4 https://www.federalreservehistory.org/essays/gold-convertibility-ends

5 https://fee.org/articles/what-nixons-ghost-can-teach-americans-about-price-controls-to-try-to-curb-inflation/

6 https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/544789

7 https://reason.com/2017/11/01/photo-2/

8 https://www.dw.com/ru/v-belarusi-propal-kartofel-v-cem-pricina/a-72437761

9 https://www.svoboda.org/a/sakraljnyy-produkt-yuriy-drakohrust-o-propavshey-kartoshke/33430825.html

10 https://www.sb.by/articles/lukashenko-kontrol-za-tsenami-dolzhen-byt-zhestkim-a-ikh-formirovanie-spravedlivym.html

11 https://eml.berkeley.edu/~train/regulation/ch1.pdf

12 https://www.nber.org/system/files/working_papers/w25906/w25906.pdf