Чему должен научить вуз: знать, уметь или адаптироваться к миру, который меняется каждую неделю?
В июне на страницах казахстанского журнала National Business вышла статья обозревателя Игоря Улитина с очень болезненным вопросом в заголовке: «Почему выпускники вузов оказываются непригодны для работодателей?». Автор писал об итогах крупной международной конференции ректоров IAUP в Алматы. Почти одновременно на портале АКИpress была опубликована моя статья - «Чему должен научить вуз: знать или уметь?».
То, что мы в разных странах одновременно заговорили об одном и том же, доказывает: проблема вышла далеко за рамки локальных споров. Система высшего образования на всем постсоветском пространстве, да и в мире в целом, вошла в глубокий кризис. Мы продолжаем учить студентов по лекалам прошлого века, а на выходе получаем дипломированных специалистов, которые не могут найти себе применения. Но почему наши бесконечные реформы буксуют? Потому что чиновники упорно пытаются лечить симптомы, не замечая главного: вузы и реальная экономика сегодня живут в параллельных мирах.
Почему выпускники «тонут» на первом же рабочем месте?
Главная претензия любого работодателя сегодня проста: молодые специалисты перегружены абстрактной теорией, но абсолютно беспомощны перед реальными практическими задачами.
В статье казахстанского коллеги приводится очень точные слова известного бизнесмена Еркина Татишева. Он сравнил наше образование с процессом, когда студенты сидят на трибунах бассейна и годами смотрят, как кто-то другой хорошо плавает. А когда они приходят на работу — их бросают в воду, и они тонут. И это правда. Теорию можно вызубрить по книге, но понимание живых рабочих процессов, документов и требований рынка передается только из рук в руки, через практику и сильное наставничество.
Ситуация осложняется тем, что мир вокруг нас стал непредсказуемым. На конференции в Алматы эксперты озвучили цифру, над которой стоит задуматься: около 80% рабочих мест, которые появятся в мире к 2030 году, сегодня еще даже не существуют. Мы учим студентов профессиям, которые завтра могут просто исчезнуть.
Добавьте сюда стремительный диктат технологий. По оценкам мировых аналитиков, уже в этом году неумение работать с инструментами искусственного интеллекта становится причиной отсева почти трети (30%) молодых специалистов. В таких условиях преподаватель, который просто пересказывает старый учебник, окончательно потерял свою ценность. Любая нейросеть выдаст факты быстрее и точнее. Профессор сегодня должен быть не «говорящей книгой», а ментором, который учит критически мыслить и работать в новой реальности. Но готовы ли к этому наши университеты?
Проблема на входе и фальшивые дипломы
Давайте признаем честно: нельзя требовать от университетов чудес на выходе, если абитуриенты приходят со слабой школьной базой. Вузы не могут и не должны годами закрывать пробелы школы. Если у первокурсника нет элементарной культуры мышления, профессор тратит драгоценное время на базовое доучивание, вместо того чтобы давать сложную профессию.
Вторая беда — это откровенная девальвация высшего образования ради коммерческой выгоды. Факультеты экономики, менеджмента и юриспруденции пооткрывали везде, где только можно, превратив их в инструмент зарабатывания денег на контрактах. При этом у вузов часто нет ни нормальной кадровой базы, ни сильных преподавателей. В итоге названия дисциплин в учебных планах разных институтов совпадают до буквы, а глубина подачи материала и требования к студентам различаются кардинально. На выходе рынок перенасыщен людьми с одинаковыми дипломами, но абсолютно нулевой подготовкой. При этом сама система остается максимально неповоротливой: студентов заставляют пять дней в неделю просиживать штаны в аудиториях, не оставляя им времени на реальную работу.
Главный тупик: а куда отправлять на практику?
В мире сейчас активно ищут выходы из этого тупика. Например, в Sunway University в Малайзии студентов в обязательном порядке отправляют работать в беднейшие районы страны, чтобы они учились социализации. В Южной Корее вузы ломают замкнутость «поколения зумеров» через международную практику и командные проекты. Мировые эксперты в один голос говорят: нужно сокращать аудиторную нагрузку до двух-трех дней в неделю, а остальное время отдавать реальной работе на предприятиях.
Но когда мы требуем от наших, кыргызстанских вузов «усилить практику», мы тут же бьемся лбом о глухую стену. Возникает закономерный вопрос, который наши чиновники почему-то упорно обходят стороной: а готовы ли сами работодатели в Кыргызстане принять тысячи студентов? Есть ли у нас вообще хоть какой-то анализ этого рынка? Понимаем ли мы, куда конкретно пойдут выпускники после получения диплома?
Давайте смотреть на вещи трезво. Сегодня у нас полностью разрушена координация между профильными министерствами. Министерство образования штампует выпускников, ориентируясь лишь на заполняемость коммерческих мест. А реальный сектор экономики живет сам по себе.
В стране нет единого государственного баланса трудовых ресурсов. Никто внятно не может сказать, сколько и каких специалистов — инженеров, агрономов, гидротехников или экономистов — потребуется нашим отраслям в разрезе регионов через три года или пять лет.
Поскольку экономика Кыргызстана во многом состоит из малого бизнеса, рыночной торговли и самозанятых, у мелких предпринимателей нет ни времени, ни ресурсов, ни, главное, финансовых стимулов возиться со студентами. Компании не хотят тратить время своих сотрудников на наставничество. В результате производственная практика в большинстве случаев превратилась в фикцию - студент просто покупает отчет или ставит печать «по знакомству» для галочки.
Пока мы не проведем национальную инвентаризацию работодателей, пока четко не определим базы практики для каждого направления и не создадим прозрачную карту трудоустройства — любые реформы высшего образования останутся пустым сотрясанием воздуха. Нельзя построить практикоориентированный вуз в условиях, когда рынок труда остается вещью в себе.
С чего нужно начать?
Реформа образования не должна сводиться к переписыванию учебных планов и отчетов для министерства. Нужны конкретные, приземленные шаги со стороны государства и бизнеса.
Во-первых, Министерству экономики, Министерству труда и Нацстаткому необходимо наконец составить реальный долгосрочный прогноз потребности в кадрах для ключевых отраслей (сельского хозяйства, переработки, энергетики, логистики). Вузы должны учить под конкретный заказ экономики, а не выпускать людей в никуда.
Во-вторых, нужен жесткий аудит предприятий. Государство должно четко определить список легальных компаний по всей стране, которые технически способны принимать студентов на практику, и выступить мостом между ними и университетами.
В-третьих, бизнес нужно заинтересовать. Предприниматель не будет учить студентов из альтруизма. Компании, которые официально берут на себя функции наставников и предоставляют места для долгосрочной практики, должны получать реальные налоговые преференции или льготы по социальным отчислениям.
И, в-четвертых, пора очистить академическое поле от вузов-пустышек и сократить число дублирующих факультетов. Нужно отказаться от советской пятидневной «отсидки» в аудиториях и перестроить расписание так, чтобы студенты старших курсов могли полноценно работать на производстве. При этом искусственный интеллект должен стать не врагом, за использование которого наказывают на экзаменах, а обязательным рабочим инструментом с первого курса.
В качестве вывода
Современный университет больше не может позволить себе роскошь учить «просто знаниям». В эпоху интернета голые факты ничего не стоят. Но и простой автоматический навык быстро устаревает. Задача высшей школы сегодня — дать человеку прочный теоретический фундамент, помноженный на жесткую практическую школу и готовность всю жизнь переучиваться.
Но чтобы эта формула заработала, государству придется сначала заложить фундамент: посчитать экономику, определить реальных работодателей и честно ответить на вопрос — где завтра будет работать сегодняшний первокурсник? Без этой базовой аналитики любые министерские реформы так и останутся лишь бессмысленным перекладыванием бумаг.
Абдымажит Осконбаев, кандидат экономических наук, доцент
